Абориген
Шрифт:
Степан бросил миску у костра:
— У нас бы на катере сказали: могешь!
Ребята подходили один за другим:
— Спасибо, Абориген. Удивил!
Борька горделиво кивал.
Степан первый зачерпнул чаю из другого котла, глотнул— и замер.
— А это что?
— Чай, — пояснил Борька.
— Ясно — чай, заварка плавает. А еще что?
— Так это — с маслом… По-нашему.
Командир попробовал и тоже поставил полную кружку.
— Это с непривычки противно! Привыкнете — другого не захотите!
—
После ужина Алена мыла посуду. Борька, присел рядом.
— Помочь? — Он зачерпнул горсть песка, стал скрести миску.
Алена посмотрела на свои тонкие длинные пальцы.
— Совсем стерла…
— Задубеют. У меня во — ножом не порежешь.
— Задубеют, — усмехнулась Алена. — Буду по клавишам мозолями стучать… Я сегодня первый раз в жизни чистила рыбу. Думала, не смогу. Я ее боюсь. Первый раз на костре готовила… Смешно, да?
— Да нет… Чего смешного? — неуверенно сказал Борька.
— Первый раз одна из дому уехала… Мне справку достали. Освобождение. А я все равно поехала — выдержу или нет?.. Я ведь московский абориген. К асфальту привыкла, к метро. Горячую воду на день отключат — катастрофа! Я без театра не могу. Ты любишь театр?
— Не знаю…
— Ты что, не был? Ни разу не был в театре?!
Борька виновато помотал головой.
— Мы с тобой будто на разных планетах живем, — удивленно сказала Алена. — Вот прилетела я на твою планету — все незнакомо, все в первый раз.
— А какая она, твоя Москва? — спросил Борька.
— Разная… Как большая река, — улыбнулась Алена. — Протоки, притоки, старицы. И эти… соры…
Стройотрядовцы собрались в кружок у догорающего костра, Витя играл на гитаре. Борька не стал лезть в круг, расстелил спальник в лодке, присел на борт покурить. Ему было хорошо.
Подошел Степан, сел рядом. Они курили, глядя издалека на костер, на один общий, многоголовый, многорукий силуэт поющих ребят.
— А ты чего же? — спросил Борька.
— Пускай резвятся, — сказал Степан. — Вырвались из гнездышка… Здесь все москвичи. Я-то сам из-под Калуги, из деревни. Насмотришься в универе на этих, сытых, розовых… У нас там Ломоносова памятник — слыхал про такого?
— Но.
— Подойду, бывало, хлопну его по плечу: «Что, Михайло, двое нас здесь, крестьян, одни сынки кругом…» Вот любого из них брось в тайге, без еды, без огня — выживет?
— А чего? Иди по берегу, к людям выйдешь. Не дадут пропасть…
— Вот и я в Москве так же, — не дослушав, сказал Степан. — Только я-то выживу! У нас в деревне мужики крепкие. Я в жизни никому не кланялся. Все сам, вот этими руками, — и навоз кидал, и в районку заметки писал.
Стройотрядовцы разбрелись по палаткам, Алена одна осталась сидеть у костра, обняв руками колени.
—
— А что море? — Степан затянулся последний раз, глядя на Алену, бросил бычок. — Много воды… Ну ладно, бывай.
Он вразвалочку направился к костру, будто мимоходом задержался около Алены.
— О чем мечтаем?
— Так. Думаю… Тихо как… В Москве ведь такой тишины не бывает… Сто лет так же тихо было…
— И еще через сто будет. Может, погуляем?
— Нет, спасибо. Извини.
— Как хочешь, — Степан ушел.
Борька лежал в спальнике, через борт тайком смотрел на Алену. Здорово, наверное, жить ей на своей планете, среди таких же красивых людей, где нет гадов вроде Феликса…
В узкий круг мерцающего света шагнул из темноты командир.
— Ты почему не спишь?
— Тебя жду, — просто сказала Алена. — Посидим?
Борька отвернулся, чтобы не подглядывать, но все равно слышал тихий разговор.
— Не надо, Лен, — попросил командир.
— Увидят? — усмехнулась она.
— Ты же все понимаешь…
— Понимаю…
— Тебе завтра раньше всех вставать. Иди в палатку.
— Опять приказываешь?
— Прошу…
С утра до подъема Борька ушел выбирать сеть, но провозился, латая рваную ячею, и когда вернулся, на просеке уже вовсю кипела работа: собирались конструкции опор, гремела бетономешалка, ревел бульдозер, за рычагами которого сидел Степан, тянулась очередь с носилками — бетон заливали в опалубку.
— Трудовой привет! — крикнул Борька, подходя.
— О-о, Абориген!
— Здорово, рыбак!.
— Как улов?
— У нас говорят — чо добыл? — поправил Борька.
— И что добыл?
— Ничо. Ерш, чебак и дырявый башмак, — отрапортовал Борька. — Ну, куда встать, чего копать?
— Вот это дело! Второй бригаде скорая помощь прибыла, — крикнул Сан Саныч.
— Куда пристроим, командир? — спросил Витя.
— Пусть бетон грузит, если хочет. Каску только дайте ему.
— Дело привычное: бери больше, кидай дальше, пока летит — отдыхай! — Борька разделся по пояс, взял лопату и встал у мешалки — в броднях и оранжевой каске. В паре с молчаливым медлительным стройотрядовцем он нагрузил первые носилки и, пока их поднимали, бросил еще пару лопат.
— Эй, эй, куда через край! Хватит!
— А? Как ухи — так с добавкой, как бетону — так хватит? А ну, налетай, подешевело! — заорал Борька, помешивая лопатой в жидком бетоне. — Кому наваристого, густого, с пенкой — ложка торчком! Подходи со своей посудой! — орал Борька, работая лопатой. — А ну, кому еще? Торопись, пока повар добрый!
— Не части, Абориген, загоняешь!
— Вот кого не хватало!
— Кури, ребята! Он один опалубку зальет и опоры поставит!
Стройотрядовцы оживились, работа пошла веселее.