Шрифт:
Пролог
Она не знает, что я здесь и наблюдаю за ней.
Легким движением она поправляет густые каштановые волосы, достающие до плеч, и с грустью, вдруг овладевшей ею, смотрит прямо на меня. Я уверен, она не видит меня, поэтому не пытаюсь скрыться: продолжаю разглядывать кажущееся знакомым ее печальное лицо.
Что в ней такого, раз я трачу на нее время? Бесценное. С каждым днем его все меньше. А я здесь, глазею на непонятную девчонку.
Ловлю себя на мысли, что любуюсь ей. По человеческим меркам ей
Шакр! О чем думаю?
Уже хочу уйти, и навсегда забыть эту одержимость женщиной, к тому же человеком. Но вся моя решимость исчезает, когда я слышу ее пронзительный голос.
Девчонка поет, а я, как загипнотизированный, наблюдаю за ней: глаза закрыты, голова чуть наклонена набок, руки порхают по черно-белым клавишам. Погрузившись в себя, она словно проживает каждое слово лиричной истории.
Не смотря на всю мою подготовку и всесторонние познания, я не понимаю слов песни, хотя абсолютно уверен, что знаю этот язык. Итальянский? Латынь? В голове все смешалось.
Голос, музыка, вид самой девушки завораживают и затягивают в бездну, что раньше именовалась моей душой. Там на дне, спасаясь от забвения, таятся самые сокровенные воспоминания. О ярком свете, что давно покинул меня.
Теряю всю собранность, к горлу подступает ком. Сама того не зная, незнакомка проникает туда, где ей не место, где никому не позволено быть – в самое мое сердце.
Эти мысли злят и, в итоге, отрезвляют. Что ты себе позволяешь, Рих? Расплачься еще как сопливый мальчишка!
В последний раз я плакал в десятилетнем возрасте. Тогда отец сказал, что я должен уметь держать себя в руках и никогда не терять самообладания. И я всегда следовал его наставлениям.
Даже когда узнал о его смерти.
Шакр! Проклятая девчонка!
Но она поет и поет, и заставляет мир перед глазами расплываться в тумане.
Замолчи! Хватит!
Как только голос смолкает, появляется разрывающая на части тоска. Эти слезы как момент покаяния, словно исцеление души. Если она у меня еще осталась…
Избавляюсь от дурмана и на этот раз прислушиваюсь к голосу разума, а не сердца. Оно не лучший советчик в таких делах – взывает к милосердию.
Уже трезвым взглядом смотрю на девчонку: жаль причинять ей боль, она кажется такой беззащитной…
Шакр! Соберись наконец!
Снова поддавшись эмоциям, в последний момент замечаю, когда в зале появляется мальчишка – ее ровесник. Наблюдаю за ее лицом девчонкой, впитываю каждую эмоцию: не вижу ни радости, ни страха. Возможно, едва уловимое отторжение. Этот человек неприятен ей? Не похоже. Тогда что это? Целую минуту ломаю голову, строя теории и перебирая версии, пока не понимаю, что ошибся. Это не неприязнь, а стена. Глухая, непроницаемая стена, которой она отгораживается от мира. Зачем? Почему человек, несколько мгновений назад так обнаживший свою душу в песне, теперь тщательно прячет себя ту искреннюю, открытую миру?
Следует выкинуть
На самом деле мне нравится следить за ней: как хмурится, с серьезным видом изучая белые листы со строками идеально выведенных нот; как от смеха ее золотисто-медовая кожа на щеках приобретает более насыщенный алый оттенок, делая лицо словно сияющим.
В мозгу, словно что-то щелкает. Путаюсь и не могу понять: просто ли это фантазия или туманный призрак прошлого. Кому на самом деле принадлежал тот смех?
«Ари» – звучит в голове тонкий почти детский голосок. Нет, то… Это Алу! Или демон в ее образе…
Яркая вспышка и снова мрак – не помню.
Едва не упускаю момент, когда настырный парень уходит. Медлить больше нельзя, иначе она ускользнет.
Гулкий звук моих шагов заставляет ее обернуться. Плавный поворот головы, удивленный взгляд – и она цепенеет. Я знаю, что творится в ее голове: страх, как паразит, уже проник в ее сознание и накрепко засел там. Все верно, это именно то чувство, что она должна испытывать в моем присутствии. Оно позволит легко управлять ею. Если этого будет недостаточно, придется пустить в ход боль – та давно стала моей верной спутницей.
Все попытки сбежать или вырваться из моих рук лишь забавляют. Я крепко держу маленькое тельце, обхватив со спины, и затыкаю рот рукой, когда девчонка порывается закричать. От страха она вся сжимается, а потом, приняв неизбежное, расслабляется. Поднимает взгляд к зеркалам, облицовывающим от пола до потолка одну из стен студии, и смотрит прямо на меня. В ее глазах покорность.
Глава 1
– Ну давай же, – Рома не сводил с меня глаз, надеясь, что под его напором я сдамся.
Несмотря на то, что это была безобидная просьба, прозвучала она как уязвляющее подначивание: «Слабо?»
– Это не сработает, – качнула головой, хотя в глубине души понимала, что он добьется своего. В его характере достигать поставленных целей, сметая все препятствия. – На меня не действуют твои чары, – не знаю, кого больше убеждала в этом: себя или его.
– Чары? – нарочито театрально его брови взметнулись вверх. Он прекрасно понимал, что я имела в виду, но изображал из себя простака.
– Твое обаяние, – все-таки решила пояснить, – которое, как по волшебству, появляется, когда ты хочешь соблазнить очередную наивную дурочку.
Я была в курсе его многочисленных любовных похождений. Вполне могла посчитать все эти истории грязными сплетнями, если бы моим надежным информатором не являлась девушка его лучшего друга. Ира всегда знала все подробности и зачем-то передавала их мне. Думаю, она просто любит сплетничать. Но эта ее страсть никак не мешала нам быть близкими подругами и соседками по квартире.