Абсурд
Шрифт:
Мужики дружно и возмущённо загалдели – видно было, что их сильно тронуло горе стариков.
– Слушай, Федосья, – сказал Князь, когда поутихла разноголосица, – а этот, Толик, без рук, что ли, – не может Галину защитить? Или не любовь больше?
– Любит, наверное, – вздохнула Федосья. – Да толку что? Не велела ему Галя даже показываться в Керже. Боится она.
– Что значит – боится? Что мы – в Турции, что ли… – пробурчал Фёдор.
– Вы, Федосья Павловна и Ермак Поликарпович, забирайте дочь – обязательно. Не будет у неё жизни с этим Чумным, не будет, я вам говорю, – Рыжик, заметно было,
– Рады бы, да как? – вздохнул Еремей.
– Эх, вездеход бы сюда, что у нас в экспедиции был, – стукнул по столу кулаком Князь. – Рванули бы напрямую в эту Кержу. Па-адъехали бы под окна – встречай, Чумной, гостей! Самого бы его плёткой этой, Гальку вашу с барахлом в кабину – пишите… Эх, красиво бы было!
– А зачем вездеход? – гулко выговорил до сих пор молчавший Павел. – У нас самолёт есть.
Все разом стихли и посмотрели на Фёдора. Тот, поперхнувшись, перестал жевать и испуганно обвёл взглядом смотревших на него:
– Вы чего, мужики!?
– Так что, поможешь, Фёдор, человека из беды выручить? – с надеждой спросил Рыжик.
– Помоги старикам, Федя, – поддержал Павел.
– Помоги, браток, на тебя вся надёжа, – загорелся Князь. – Завтра с утра заправим самолёт – и рванём до Кержи. Морду набьём Чумному, Гальку заберём – и обратно. Всё будет в лучшем виде, не робей!
– Да вы что, чудаки! Вы что… Да… Вот… Ну… – Фёдор от возмущения потерял речь. – Да я же в тюрьму сяду, чудилы!
– Да кто узнает-то, – робко попытался возразить Рыжик.
– Во даёт! Он собирается посреди бела дня на деревне из самолёта десант высаживать, и чтобы никто не заметил…
Снова все замолчали, теперь как-то неловко, не зная, что сказать.
– М-да, не получается. А было бы лихо, – поскрёб небритый подбородок Князь.
Налили ещё. Фёдор угрюмо смотрел в угол.
– Эх! – вдруг ударил по коленке он. – Где наша не пропадала! Полетим. В случае чего, выкручусь как-нибудь.
Все разом оживились, особенно Рыжик.
– Только, чур, мужики, поутру решений не менять. А то сейчас вроде как выпивши. Давайте всё по совести делать, – раздельно проговорил Павел.
– Гадом буду, если не полетим, – заверил Фёдор, со стуком поставив на стол пустой стакан. – Как, Павловна, не передумала дочку вызволять?
– Да я-то нет… Лишь бы у вас худо не было…
– Не будет. Аэродром, я слышал, там есть, функционирует. А больше нам не надо ничего. Только такие дела на свежую голову делаются. Так что спирт оставим – пошли спать.
Глава 5. Риск
На сон расположились кто где. Впрочем, с достаточными удобствами: у Федосьи в запасе оказалась куча тюфяков, одеял, полушубков – было что постелить и чем укрыться. Погасили свет. Мужики быстро засыпали. Даже Князь, поначалу заведший разговор с Фёдором, потихоньку замолк и вскоре негромко захрапел. Я уснул позже всех, взволнованный предстоящим приключением. Последнее, что отложилось в утомлённом мозгу, это долетевший сквозь дремоту вздох
– … А где может быть Толик этот, который с Галиной вашей знался? Если у него серьёзный настрой, то, думаю, его надо с собой взять, – голос Князя был первым, который я услышал, пробудившись.
– Да где ему быть? Дома, наверное, сегодня же воскресенье, – ответила Федосья.
К стыду своему я обнаружил, что все уже давно встали.
– А-а, студент вольной жизни проснулся. Вставай, Владимир, чай стынет, – Князь поставил на плиту подогреваться большой чайник. – А ты, Федосья, сходи-ка до Толика. Пусть придёт, потолкуем.
Пока Федосья ходила за Толей, в дом вкатился запыхавшийся мальчуган лет шести-семи со сбившейся на глаза шапкой:
– Дедушка Елемей велел сказать, что самолёт плилетит в девять солок пять, – выпалил он радостно с порога.
– Герой, мужик, вовремя сообщил. Угощайся, – протянул ему горсть конфет Князь.
– Не, я лутсе молока, – сказал посыльный, шмыгнув носом.
– Как хочешь. Наше дело предложить, – Григорий подвинул ко краю стола почти полную литровую банку молока.
– Я сичас, – мальчуган зубами снял рукавички, подошёл к столу и почти без передыху выпил всю банку. Поставил пустую на стол, важно вытер рот рукавом. – Пасибо, я пошёл.
– Важнеющий пацан, – засмеялся Князь. – Слышь, Артюха, тебе замена растёт – видел, как он эту банку боднул?
– Пускай себе, – Павел был более обычного задумчив, как и сидящий рядом Рыжик.
– Ну, я пойду к самолёту, вы тут с парнем без меня разбирайтесь, – сказал Фёдор.
Вскоре пришла Федосья с Толей, который оказался круглолицым невысоким крепышом лет двадцати пяти.
– Та-ак, это, значит, ты Анатолием будешь? – окинул его изучающим взглядом Князь. – Это как же ты, друг милый Толя, допустил, что Галину твою какой-то Чумной плёткой ласкает? Ты мужик, или как? Боишься Чумного?
– Кто боится? Я? Не брехал бы… – растерянно набычился Толя.
– Ну ладно, ладно, – примирительно сказал Князь, – давай о деле. Тебе Павловна, я думаю, по дороге обстановку объяснила?
Анатолий кивнул.
– Так летишь?
–Да.
– Ну и добре. Теперь так: кто ещё полетит?
– Я лечу! – я постарался придать своему голосу как можно больше твёрдости.
– Да все летим, – сказал Рыжик, – сила может пригодиться. А Володя – он грамотный, в случае чего – знает, куда и как писать.
– Ясно. Я думаю, и деда надо взять. Он там по-свойски с начальником аэропорта договорится, чтобы шуму лишнего не было. Да и отец всё же.
Послышался нарастающий гул самолёта. Из окна было видно, как он приземлился и подрулил к машине Фёдора, как выходили пассажиры, разгружалась почта, как беседовал Фёдор с прилетевшими лётчиками. Меня оставили помочь Федосье: принести воды, дров и когда я пришёл на поле, прилетевший самолёт уже разбегался для взлёта.
– Ну что – порядок, мужики. Горючее есть, можно на штурм! – бодро пригласил на посадку Фёдор.