Абьюзер

Эл Лекс

Хотя нет – несколько человек изменили траекторию и побежали к ящикам с гранатометами, намереваясь ответить Медведю тем же, чем он накрыл их!

Видимо, от них-то меня и попросили прикрывать…

Черт, во что я опять ввязался!

Из-под машины стрелять было невозможно, поэтому я, скрепя сердце, поднялся, и расположил автомат на капоте машины, согнув левую руку в локте, «обняв» ею цевье и магазин и используя как подставку и фиксатор одновременно. Оружие у меня, конечно, не самое лучшее для подобной стрельбы, но уж на сорока метрах-то не промахнусь… Наверное.

Я открыл огонь. Первый

силуэт сломался пополам и повалился на землю, не добежав до ящиков и двадцати метров, я перенес огонь на второй. Выстрел – силуэт едва заметно дернулся, но продолжил бежать, как ни в чем не бывало. Наверное, вскользь задел.

Я выстрелил еще раз и в этот раз бегущего человека ощутимо развернуло, да так, что он чуть не упал, но скорости при этом он не снизил – повернулся вокруг своей оси, снова поймал равновесие и продолжил бежать, как ни в чем не бывало!

Это еще что за прикол?! Они что, боли не чувствуют?

Я сменил тактику и перенес огонь чуть ниже, целя по ногам, и выдал сразу три коротких выстрела один за другим. Это сработало лучше – конечности бегущего вспыхнули кровавыми облаками, подломились, и он рухнул на землю, выведенный из строя и из боя. Все закономерно – ты можешь не чувствовать боли в перебитых конечностях, но пользоваться ими ты все равно не сможешь.

А в следующую секунду прямо на одном из ящиков с гранатометами вспух разрыв сорокамиллиметровой гранаты.

И они все разом взорвались. Огромное облако пламени взметнулось к небу, пожирая нескольких Горелых, оказавшихся слишком близко, и расшвыривая в стороны тех, кто был подальше! Сломанными куклами полуголые люди покатились по сухой траве, ломая руки и ноги, как спички, и многие уже не поднялись. Одной меткой гранатой Медведь вывел из строя сразу семерых противников.

Сам Медведь, потративший уже три гранаты, продолжал идти навстречу Горелым, несмотря на то, что вроде бы играл этим на руку им, а не себе, ведь они так и бежали ему навстречу, кто с холодным оружием, а кто вообще – с голыми руками, хотя у некоторых явно был виден огнестрел, висящий у кого на спине, у кого даже на груди! Словно они не убить его пытаются, а обнимать, пока пощады не попросит!

Медведь выстрелил снова. Сразу трое бегущих рядом Горелых словно врезались в невидимую стену и рухнули на землю, когда бегущие вперед них ноги вылетели из-под тел. Картечное облако встретило их пудовым молотов, и можно было уже наверняка сказать, что живых там не осталось.

Опасность для компаньона

Боезапас гранатомета – 2\6 выстрелов

Отсутствие времени на перезарядку

Опасность для компаньона

Множественные цели на разном удалении. Невозможность поразить всех оставшимся боекомплектом.

Рекомендация.

Поддержать компаньона огнем. Отсечь противников, которые находятся на максимальном удалении от компаньона. Возможен перенос внимания противников. Вероятность легкого ранения – 1%. Вероятность тяжелого ранения – 1%. Вероятность смерти – 1%. Рекомендация – выполнять.

А

ведь суфлер прав – у Медведя осталось два выстрела. И пистолет. Перезарядить свою пушку он не успеет. А оставшиеся Горелые слишком рассеяны для того, чтобы адекватно накрыть их картечью. Я бы и сам до всего этого додумался, если бы хотя бы мгновение подумал в эту сторону, а не поражался тому, насколько безрассудны и бесстрашны эти люди. Спасибо суфлеру за подсказку.

Я взялся за отстрел крайних Горелых, которые были от Медведя максимально далеко и которых трудно, если не вовсе невозможно, было поразить картечью. Некоторые, получив пулю, тут же падали, некоторым лишь дергались, и продолжали бежать, и их снова приходилось бить по ногам, что было намного сложнее, чем бить в центр масс – на семерых Горелых я потратил весь остаток магазина, и, пока спешно перезаряжался, чтобы подстрелить последнего, представляющего опасность для Медведя, бросил быстрый взгляд на самого центуриона.

А он как раз отстреливал последнюю гранату, практически вплотную к двумя последним Горелым— едва-едва пять метров их разделяло! Не успевшая взвестись граната ударили прямо в одного из них, опрокидывая его на землю, а Медведь, не отнимая левой руки от тактической рукояти гранатомета, опустил правую к бедру, дернул из кобуры пистолет. Коротким движением наклонив гранатомет набок, Медведь положил сверху него вооруженную руку, как на упор, и несколько раз выстрелил в голову Горелого в упор – руки бесноватого уже почти вцепились в пистолет.

Я наконец закончил перезарядку, и поймал на мушку последнего оставшегося Горелого. Он действительно остался последний – кого я пострелял, кого Медведь свалил, – но одиночество его будто бы совершенно не трогало. Он продолжал бежать к Медведю, размахивая кривым тесаком и сверкая на солнце голым накачанным торсом, будто бы натертым маслом. Очень хорошо так сверкая, прямо яркое пятно на фоне окружающей серой растительности.

Прямо в это яркое пятно я и всадил две пули, ставя точку в этом странном, не похожем ни на что из того, к чему я был бы готов, бою.

Вернее, мне так показалось.

Потому что бегущий даже не снизил скорости, словно я промазал. Но я точно знал, что я не промазал – это просто невозможно было на такой дистанции. Создавалось ощущение, что я выстрелил холостыми, и даже возникло на мгновение желание дернуть затвор и рассмотреть выброшенный из патронника патрон, но я его тут же подавил – я же сам снаряжал магазины и прекрасно знаю, что патроны там совершенно нормальные – со стальной пулей, которая должна голое тело не замечать вообще!

Поэтому я выстрелил еще раз, послав в противника еще две пули.

И в этот раз я понял, что попал – Горелый едва заметно дернулся, сначала левым плечом, потом правым, словно я попал не в голую кожу, а в броню шестого класса!

Вот только после попадания в броню человек все равно падает и долго корчится от боли из-за заброневой травмы, а этот голый хрен как бежал, так и продолжает бежать!

Глава 4

– Медведь! – заорал я, продолжая вбивать короткие очереди по два патрона в бегущего Горелого. – Девять часов!