Ад и Рай
Шрифт:
Калашников не стал дожидаться сюрпризов судьбы: враги были как на ладони. Нажав на спусковой крючок, он дал длинную очередь, срезав сразу четверых. Боевики покатились по склону горы – молча, без криков. Малинин залёг под минаретом из жёлтого камня: используя укрытие, он первыми же выстрелами наповал уложил двух автоматчиков. Атакующие засели в развалинах церкви – ловко пробираясь среди мраморных колонн, они осыпали напарников градом пуль. От минарета отлетали облачка пыли, вперемешку с осколками камня: прижав спину к стволу пальмы, Калашников вставил в автомат второй рожок. Откровенно говоря, им здорово повезло. Стоило выбраться на «лифте» из катакомб чуть позже, и вся гора уже была бы в руках боевиков Раэль. Сейчас они занимали очень выигрышную
Калашников и Малинин, меняя позиции, упорно отстреливались. У склона горы валялись тела атакующих – мёртвых и раненых.
– Как-то уже привычно, – зевнул Малинин, сняв новым выстрелом боевика.
– Трудно не согласиться, братец, – поддержал его Калашников. – Однако у нас небольшие проблемы. Во-первых – их многовато. Во-вторых – мы всё ж не в игре Call of Duty, чтобы из убитых врагов вываливались патроны и аптечки. Рано или поздно боезапас кончится, и станет совсем весело.
…Малинину уже было весело. Стрельба усилилась со всех сторон: их брали в «клещи». Поначалу застигнутые врасплох, боевики освоились – и разделились на две группы. Одни прижимали напарников ураганным огнём к земле, стараясь не дать поднять головы, другие подбирались ползком, подбадривая себя гортанными выкриками «Аллаху акбар!» Раэль тактично держалась позади – как образцовый полководец, она экономила силы для решающего сражения. Нанятые ею моджахеды из местных повстанцев – никчёмное мясо, призванное измотать противника любой ценой. Их жизни ничуть не волновали ангела – кто жалеет гарнир к стейку?
– Ля иль Аллаху иль Аллаху! – Человек с головой, замотанной клетчатым платком, выскочил наперерез Малинину – казак дал короткую очередь. Грудь боевика взорвало красным, полетели осколки костей. Он выронил автомат и ткнулся лицом в песчаник. Под шквальным огнём Калашников и Малинин отползли к руинам мавзолея с башней, огрызаясь редкими выстрелами. Втиснув в плечо приклад, Калашников оглянулся – и последняя надежда сразу же улетучилась. Увы. Сзади – только зубчатая стена. Прыгнуть с обрыва без чудесных последствий в виде перелома рук, ног и позвоночника не представляется возможным. Их загнали на самый край – выхода нет…
– Братец, – обратился Алексей к Малинину. – Похоже, наше дело плохо. Ты сам-то как предпочитаешь – сразу помереть или ещё немного помучиться?
– Лучше, конечно, помучиться, – сам того не зная, озвучил Малинин культовую фразу из «Белого солнца пустыни». – Но если честно, меня оба варианта не устраивают. Неужели нас тут по песчанику размажут?
Вместо ответа Калашников точным выстрелом в голову убрал гранатомётчика – тот рухнул в лужу крови меж двух трупов. Боевики перенесли огонь на мавзолей. В грохоте выстрелов и рикошете пуль напарникам пришлось кричать, чтобы расслышать друг друга. От башни отлетали цветные изразцы: свинец крошил их в мелкую пыль.
– Не хотелось бы, братец! – в промежутках между выстрелами орал Калашников. – Очень обидно – мы же, как никогда, близки к разгадке. Проблема в другом – нас даже в плен брать не собираются. Пристрелят, как собак, а девица-ангел испытает оргазм и полетит отчитываться боссу. Ума не приложу, что ты в ней нашёл? Это ж не женщина – машина для убийства. Любой психолог скажет: у тебя, Серега, извращённые вкусы.
Казак, присев на одно колено, отстреливался от атакующих.
– Я, вашбродь, с энтим не спорю, – плотоядно ухмыльнулся он, частя короткими очередями. – Бывало, у нас в станице парни гогочут – то я с косой девкой, то с рябой. И не знают, ослы: такие бабы в постеле ужасть какие горячие, прямо как бабушкин утюг. А ишшо, я вам так скажу:
Калашников, прищурившись, выстрелил – ещё один моджахед упал навзничь, раскинув руки. От нападавших в строю осталось не более половины – но и патроны напарников уже подошли к концу. «Молодец девица, – восхитился он ангелом. – Сообразила, что надо брать массой».
– Есть, братец, такая теория у Фрейда! – крикнул Калашников.
– А это што за фрухт? – удивился Малинин.
– Он забавный старикан, – усмехнулся Алексей, бросив последнюю гранату. – Ты его пару раз в китайском квартале видел – он за порцию кальмаров в кисло-сладком соусе лекции по сексологии читает. Фрейд утверждает: чем женщина нестандартнее, тем легче она привлекает мужчин. Твой объект воздыхания самый нестандартный, какой только можно представить. Говорит мало, огнём швыряется, крылья есть. Даже перебор с нестандартностью.
Взор Малинина затуманился. Прошив очередью ближайшего моджахеда, он, не снимая со спускового крючка палец, послал Раэль воздушный поцелуй.
– Влюбился я, вашбродь. Водкой клянусь – кажется, влюбился.
Клятва настолько поразила Калашникова, что он прекратил стрельбу, – Малинин никогда раньше не рисковал святыми для него вещами. Собственно, стрелять было уже и нечем, в стволе АК-47 не осталось ни единого патрона.
Оружие Малинина также замолкло: магазин опустел. Боевики поднялись во весь рост – они поняли, что сопротивление сломлено. Держа автоматы наизготовку, атакующие окружали дымящийся мавзолей плотной цепью.
– Как романтично, – сообщил Малинину Калашников. – Перед тем как предмет твоей неземной страсти пустит тебе пулю в лоб, не забудь сказать ей: «Я тебя люблю». Будет на старости лет вспоминать – обрыдается.
– Не будет, – горько качнул головой Малинин. – Ангелы же не стареют.
…Земля вдруг вздыбилась, напарников подбросило упругой волной. Сразу четыре ракеты «воздух – земля» взорвались в самой гуще боевиков. Фонтаны крови разбросали обломки костей и клочья мяса в пятнистой форме. В унисон застучала пара крупнокалиберных пулеметов – отряд моджахедов расстреливали в упор. Два чёрных вертолета марки «Апач», зависнув в воздухе над цитаделью Киркука, вели огонь на поражение. Из глаз Раэль брызнули слёзы бешенства – неужели опять в последний момент всё сорвалось!? Она вытянула руки, ловя первый вертолет в «рамочку» пальцев и шепча яростную молитву ангела возмездия.
– Кто это такие? – поразился Малинин. – Нешто Шеф нам помощь прислал?
– От него дождёшься, – скептически ответил Калашников. – Нет, братец, это американцы, армия Северо-Американских Соединённых Штатов. На них тут не нападает только ленивый. Поэтому, если возникает разборка со стрельбой, они первым делом летят туда, убивают с воздуха всех к чёрту, а потом спрашивают документы. Журналисты, народ идет за хлебом, бабушка вышла с морской свинкой посидеть – им пофиг. Видишь дирижабль наверху? Там камера для наблюдения за городом1. И хотя они нам здорово помогли, радость наша будет неполной: американцы в Ираке обычно уничтожают любых людей с оружием. Работа у них нервная, им проще так разобраться.
– Из огня да в полымя, – страдальчески вздохнул Малинин. – Закурить нету?
– Поищи у убитых, – рекомендовал Калашников. – Я здоровье берегу.
Следуя совету, Малинин исчез в клубах дыма.
«Апачи» вновь выпустили по ракете. Крепость сотрясло взрывами. Теперь огонь захватил всю цитадель – горели и пальмы, и мавзолей, и даже земля, устланная сухой травой. Чёрный дым, поднявшийся от минаретов, соединился с дымом от факелов нефтяных полей, – Киркук окутала удушливая завеса. Боевики сопротивлялись, но силы были слишком неравны, – сделав второй заход, пулемётчики попросту смели остатки отряда Раэль. Один показал другому знак «о’кей», соединив большой и указательный пальцы. Но оказалось, он сделал это преждевременно.