AD
Шрифт:
Лишь в этом убедила реформа следственных органов Катаева Павла Борисовича, следователя по особо важным делам. Как иначе он мог объяснить то, что он, «важняк», вместо отдельного кабинета имел теперь стол в углу общей комнаты, где должен был работать, в шуме и гомоне, вместе с желтоперой молодежью?
Считать себя опытным, матерым следователем Катаева заставляло уязвленное самолюбие и амбиции. То, что он стал ветераном следствия и занял должность «особо важного», было возможно только на фоне текучки кадров. Выпускники юридических вузов на работе в прокуратуре не задерживались. Особенно парни. Ведь мужчина должен содержать себя
Заказные убийства, связанные с профессиональной и коммерческой деятельностью или политикой были приятным, но редким исключением.
Пацаны, если не удавалось пристроиться к «экономическим» преступлениям, вообще оставляли государственную службу и шли шакалить в коммерцию. Оставались девчонки, которых содержат мужья, или хахали, или папы с мамами. Девицы и делали карьеру.
Павел Борисович с тоской наблюдал, как на его глазах феминизируются правоохранительные органы: от прокуратуры и следствия до суда.
Но в частях, несущих большие потери, лейтенанты быстро становятся полковниками. Так и Катаев стал Павлом Борисовичем, «важняком», хотя ему было всего тридцать с небольшим. Незадолго до убийства в «Алладине» Катаева перевели из Красносельского района в город. На повышение. Однако он лишился отдельного кабинета, который занимал в районной прокуратуре, и теперь работал в общем помещении.
Это Катаева расстраивало. Всем остальным он был доволен.
Не то чтобы Катаев очень сильно любил свою работу, просто вне госслужбы, вне регламентов и иерархии он плохо себя представлял. Свободное плавание его не страшило, нет. Но и не привлекало. Семьи Катаев не завел, жил скромно и особой нужды в забивании бабла не имел.
Потому Катаев, хоть и не блистал, но лямку свою тянул исправно и был у руководства на хорошем счету.
И именно ему доверили вести дело о громком убийстве в казино «Алладин». Руководитель управления, сравнительно молодой функционер, семьдесят третьего года рождения, согласно анкетным данным, выпускник Ульяновского государственного университета, сам поговорил с Катаевым и намекнул, что очень влиятельные люди заинтересованы в быстром и эффективном расследовании. Это было излишним. Катаев по привычке ко всем делам относился серьезно и добросовестно. К тому же помнил, где теперь работает.
Убийство произошло в Приморском районе, на «земле» сорок четвертого отделения милиции, что находится на проспекте Королева. Милиционеры этого отделения и оперативники Приморского УВД первыми прибыли на место преступления по звонку в дежурную часть. Звонил руководитель отдела маркетинга, уже знакомый нам распорядитель банкета, протрезвевший от ужаса. Оперативники произвели неотложные следственные действия: вызвали экспертов, опросили нескольких свидетелей. По территориальному
С вечера ему принесли материалы, и Павел Борисович решал вопрос о возбуждении уголовного дела. Сначала Катаев возбудил дело по статье сто пятой, часть первая – убийство. Но старший референт, переведенный в управление из городской прокуратуры, посмотрев на проект постановления о возбуждении уголовного дела, сказал:
– Не пойдет… Павел Борисович, мы тут первой частью не занимаемся. Нужно пожестче, по части второй.
– Но никаких квалифицирующих признаков пока не обнаружено, – попробовал возразить Катаев.
– А вы обнаружьте… Что-нибудь всегда можно найти. Заказуха, например.
– Ага. Или мотив кровной мести.
– Или мотив кровной мести, – старший референт был спокоен и, казалось, не замечал, что Катаев ерничает. – Привыкайте, Павел Борисович. Вы уже не на районе.
Катаев не стал больше спорить и исправил постановление. И на следующее утро назначил первое следственное действие: допрос главного свидетеля.
Главным свидетелем была девушка, сотрудница холдинга «А.Д.», обнаружившая труп своего босса в мужском туалете. Катаев позвонил по ее мобильному телефону – номер нашелся в материалах – и пригласил для дачи показаний. Девушка сразу согласилась, не потребовав вызывать ее повесткой.
Часов в одиннадцать Павел Катаев разбирал бумаги на своем столе, морщась от громких голосов коллег, и ожидал свидетельницу.
Она появилась с опозданием в пять минут, вполне простительным. Девушка возникла в открытых дверях. Бежевое пальто и шляпка такого же цвета. На ногах сапожки с желтыми пряжками, в руках сумочка с логотипом известного дизайнерского дома.
– Можно мне Павла Борисовича? – спросила она у ближайшего к дверям следователя, печатавшего какой-то рапорт или отчет.
Следователь поднял голову от клавиатуры и целую минуту заинтересованно рассматривал фигуру посетительницы и ее лицо, прежде чем указал рукой на стол Катаева.
– Конечно, можно, солнышко! Вон он, там, у окна.
«Солнышко» прошло к особо важному столоначальнику.
– Здравствуйте. Вы меня вызывали.
– Да, садитесь! Здравствуйте. Паспорт с собой? Девушка раскрыла сумочку, достала паспорт в ярко-красной обложке и протянула через стол Катаеву, сняла пальто, шляпку, присела и сложила верхнюю одежду у себя на коленях.
Следователь раскрыл документ и стал заносить данные в форму протокола свидетельских показаний.
– Так, Диана Анатольевна Захарова, тысяча девятьсот восемьдесят… года рождения, место рождения – Ленинград, все правильно?
– Да, конечно. Все как написано.
– Тогда начнем. Вы предупреждаетесь об ответственности за дачу ложных показаний. Распишитесь вот тут… спасибо.
Павел Катаев всегда придерживался классической методики допроса, как она описана в учебнике по криминалистике, и вначале предложил девушке рассказать все, что ей известно по делу, в свободной форме.