Адаптация
Шрифт:
Или выбраться.
Айне выползла из-под одеяла, отметив, что общая температура упала. Оставаясь положительной, она тем не менее была ниже физиологического оптимума. Холод проникал сквозь носки и байку, он же заставил вернуться в кровать.
Лежать было скучно.
И еще жутковато. Свет странным образом искажал находящиеся в комнате предметы, вырисовывал причудливые тени, в которых Айне виделись признаки самостоятельного существования. Этот
Ее дополняли звуки, доносившиеся из-за двери и окна. Скрипение, потрескивание, четко идентифицируемые вздохи, которые не могли быть вздохами, являясь лишь специфичными акустическими эффектами пространства.
Но аргументы не срабатывали.
Вот дернулась тень за стеклом, приникла, уставившись на Айне слепыми глазами, и тут же исчезла. Она же, выбравшись из шкафа, скользнула под кровать и там затаилась. Айне знала, что тени безопасны.
Айне боялась этой конкретной тени.
Страх заставил нырнуть под одеяло и, съежившись, затаиться.
Гулко колотилось сердце. В ладонь впивались твердые бисерины фиалки. Дышать получалось с трудом. Выделения слизистой закупорили нос, а ртом воздух глотать выходило громко. Тени могли услышать. И Айне прикусила пальцы.
Она не боится!
Она просто не сумела адекватно оценить изменившуюся обстановку.
Просто ночь. Просто тени. Просто ее никогда не оставляли одну в незнакомом месте. И Тод сволочь, что не предупредил. Айне всхлипнула. Слизь из носа потекла на подушку, мешаясь со слезами, обида на Тода смела границы рационального восприятия и затопила даже страх. Айне вскочила, откинула одеяла и крикнула:
– Я вас не боюсь!
Ответом стала тишина.
Ничего не скрипит и не шуршит. Никто не вздыхает. И за дверью спокойно. А она стоит посреди комнаты на холодном полу, обнимает себя и ревет, как будто... как будто ей и вправду семь лет.
– Ты придурок, Тод, - буркнула Айне, рукавом вытирая сопли.
– Мог бы... мог бы хотя бы предупредить.
Она подозревала, что в данном случае предупреждение не возымело бы требуемого эффекта, но пул эмоций требовал выхода.
Слезы иссякли сами собой, оставив жжение в глазах и неприятное чувство, интерпретированное как стыд. Но в постель Айне решила не возвращаться. Она стянула одеяло и подушку на пол, подтащила их к рюкзаку и соорудила гнездо. Теперь Айне сидела спиной к двери и лицом к окну, что позволяло до какой-то степени контролировать ситуацию. Пистолет, который нашелся под кроватью, девочка положила рядом.
Только в носу продолжало хлюпать.
Пачки консервантов Айне поставила справа. Коробки с патронами - слева. Жестяной короб аптечки сунула под локоть, на него оказалась весьма удобно опираться. Планшет лежал в одном из боковых карманов. Айне раскрыла шов водонепроницаемого футляра, извлекла машину и активировала.
Она надеялась, что Тод не станет защищать планшет паролем, и оказалась права.
На изучение содержимого ушла четверть часа. Содержимое было на редкость унылым. Стандартный набор программ, электронная библиотека, сопряженная с комплексом обучающих фильмов. Набор трехмерных лабораторий с высоким диапазоном вариабельности.
И в единственной скрытой папке - фотография Айне.
Она не помнила, чтобы Тод когда-либо делал снимки. И точно не предполагала, что восприятие себя опосредованно вызовет подобный эмоциональный отклик. Положив планшет на колени, Айне внимательно изучала снимок.
Ничего особенного.
Соответствие стандартному диапазону вариабельности фенотипа данных расы, возраста и пола. Черты лица с ярко выраженными инфантильными признаками. Отсутствие запоминающихся элементов.
Но... Айне испытывала удовольствие и смущение, глядя на себя.
Это отличалось от отражения в зеркале. Это отличалось от чего-либо, виденного прежде. На фото у нее косички и резинки разноцветные. Ей хотелось остричь волосы, но Тод отказался. И это синее платье она помнила. Подол был расшит блестящими камушками, а рукава перехватывались лентами. Они развязывались постоянно. Айне это злило.
Смысл снимка лежал вне области воспоминаний.
Смысл снимка на Тодовом рабочем планшете вообще уходил за пределы понимания. И Айне сменила картинку. Теперь перед ней раскрылся типовой план поселения.
Идеальный круг. Три луча, пересекаясь в условном центре, разбивали этот круг на шесть сегментов, идентичных друг другу по структуре. Вплетались в них тончайшие линии электрических кабелей и широкие ленты системы водообмена. Айне провела стилом по рифу внутреннего вала, отмечая ворота. Затем сдвинула изображение и увеличила один из сегментов.