Адекватность
Шрифт:
— Ты прав, — согласился Стингрей. — Но я не понимаю движущей силы в поступке Челтона. Нам надо срочно самим идти к Фениксу. Мы сумеем узнать причину. А армейцы его просто уничтожат. Может, мы не знаем чего-то, что вдруг стало известно Челтону?
— Что мы не знаем? — удивился, в свою очередь, гурянин.
— Понятия не имею. Того, что узнал Челтон и что заставило его так поступить, — пояснил человек. — Возможно, он надеется, что кто-то из своих придет к нему?
— Но почему тогда, Ахгар его забери, он отправил крейсер, где была и его команда, неведомо куда? — возразил вопросом Фь Илъюк.
— Значит, либо он больше не мог им доверять, либо, напротив, таким образом пытался их спасти.
— Да, — понуро сообщил гурянин. — Команда спецназа Первого Земного отдыхала в предоставленной им комнате, когда Челтон отбил пленного из корабельной тюрьмы.
— Из тюрьмы? — переспросил Стингрей. — Так там был бой? И почему же тогда его выпустили? И почему крейсер ушел?
— Челтон захватил командира крейсера и все подстроил так, что никто своевременно не отреагировал. Тревогу подняли только тогда, когда наряд военной полиции вернулся в распоряжение своего начальства. А это…
— Я понял. Может, на корабле все инфицированы какой-то заразой и Челтон уводил пленника, чтобы спасти и представить нам? Пошли на мостик, — решился Майкл. — Нам надо попасть на Феникс, пока Челтона еще не прикончили. А там, на месте, мы разберемся.
Шум боя загремел как-то сразу. Словно у гигантского визора сразу включили отключенный ранее звук. Перестрелка. Крики команд и вопли раненых. Затем стеганул по ушам первый взрыв гранаты. На несколько секунд все стихло, но лишь для того, чтобы вновь разразиться с еще большей силой. Челтон осторожно выглянул в направленную в сторону посадочного поля бойницу. Три бота выгрузили солдат мобильной пехоты, которые теперь пытались подавить первый заслон из десяти залегших за различными укрытиями пагров. Дело продвигалось неплохо, и хоть пехотинцы уже понесли потери, но и защитников становилось все меньше. Подхватив снайперскую винтовку, которую сержант реквизировал у Жала, он аккуратно расположился у бойницы и открыл неторопливый огонь. Цели с высоты пирамиды были видны как на ладони. Да и расстояние, ничтожно малое для снайпера, делало задачу чересчур легкой. Не торопясь палить по кому попало, действуя словно в тире, Челтон, тщательно целясь, выбил сержанта и троих капралов, руководящих группой. Таким образом, за несколько минут после пробуждения, сержант оставил нападающую группу без командиров. Как он и ожидал, атака немедленно захлебнулась, превратившись в отступление. Только, вопреки дальнейшим надеждам Челтона, пехотинцы не отступили к ботам и уж тем более не собирались садиться в них и улетать на корабли. Они, паля по возможным местам укрытия невидимого для них пока снайпера, отошли на окраину посадочного поля, где и залегли среди травы и деревьев. Боты же, все как один, снялись и стремительно скрылись за линией горизонта.
Перестрелка стихла. Пагры держали позицию, не видя больше целей, имперцы застыли в ожидании команды. Челтон бросил взгляд на коммуникатор и усмехнулся. До завершения первых двух из пяти обещанных часов осталось не больше двадцати минут. А у них опять затишье. Отличная картина. Он осторожно через мощный прицел винтовки осматривал посадочное поле и линию горизонта. Вскоре боты появились вновь. Они садились где-то за стеной леса и вскоре вновь уносились прочь. Видимо, нападавшие, наученные горьким опытом первых потерь, теперь начали серьезнее относиться к противнику.
— Сержант Челтон! —зазвенел усиленный громкоговорителем голос. — Вы совершили тяжкую ошибку, предав интересы своего подразделения, своей армии, своего правительства и своей Родины! Но все мы уверены,
Челтон смекнул, что они не иначе, как подумали, что у него просто всерьез потекла крыша. Вот говорят сейчас как с не вполне нормальным человеком, не способным воспринимать окружающее адекватно.
— Мы надеемся, что вы осознаете свой гражданский и служебный долг и вернете нам пленного, — продолжал усиленный голос. — Подумайте, что для вас стоит этот человек и что стоит оказавшаяся на другой чаше весов безопасность Империи. Что, по сравнению с Родиной, стоит один сумасшедший ученый? Этот деспот, решивший, что он великий владыка. Просто подумайте, сержант. Родина отдает вам приказ. Оцените все и сделайте правильный выбор.
Пару минут громкоговоритель молчал, но затем ожил вновь:
— Очень жаль, что вы не хотите принять сразу верное решение. Но мы верим в ваше благоразумие. Мы можем дать вам на раздумье только десять минут. После этого мы начнем штурм.
Голос умолк, а Челтон вновь сел на пол и, опершись спиной на стену, закрыл глаза. Нельзя отвечать невежливым выстрелом, когда противник по собственной воле дарит тебе дополнительные десять минут жизни.
Десять минут, текущих, словно песок в неумолимых песочных часах, но слагающихся в долгие часы. Минуты, которые, будто маленькие пираньи, отгрызают от томительных часов крошечные кусочки, делая обещанное все более реальным.
— Сэр! Мы почти на месте! — доложил командир корабля, подходя к сидящим на командном мостике агентам. — Правда, выход из тоннеля совершен несколько дальше от объекта, чем предполагалось.
— Насколько дальше? — встревожился Стингрей.
— Не более двух часов, сэр! — тотчас ответил командир корабля.
— Делать нечего, — подал голос Фь Илъюк. — Идем самым полным к Фениксу.
— Принято, сэр! — кивнул офицер, прежде чем удалиться.
— Все не так, как должно быть, — сказал Майкл, и в его голосе прорезалось раздражение. — И без того ничего не понятно. А тут еще и эта ошибка с тоннелем.
— Значит, так угодно богам, — философски заключил гурянин,
— Они прикончат его, — буркнул человек. — Мы не успеем.
— Успеем. Нам осталось всего ничего, — возразил Фь Илъюк.
— Я все думаю вот о чем, — рассуждал Майкл. — Причины, двигающие поступками Челтона, мы не поймем, пока не увидим всей картины. Но я и Бергштайна не могу понять. Что его понесло на Феникс?
— Страх и желание спастись, — предположил гурянин.
— Это не тот человек, который будет терять голову от страха, — возразил Стингрей. — Он сумел бежать с крейсера. Зачем же обрекать себя, забираясь в эту лисью нору? Ведь у него на Фениксе скоростная яхта. Он мог бы уйти в неизвестном направлении и навсегда.
— Значит, не все так просто, — пожал плечами гурянин.
— Не все так просто, — согласился Стингрей. — Давай-ка сольем эту информацию Дикаеву. Пусть прилетит на Феникс. Нам нужен кто-то, знающий эту лисью нору.
— Давай сольем, — согласился Фь Илъюк. — Только он не отдаст нам Бергштайна, если мы его к нему подпустим.
— Так это только если подпустить, — усмехнулся Майкл. — Да и то, смотря как договориться.
— Ты не поверишь, Стив! — завопил командор Дикаев, словно ураган врываясь на капитанский мостик.