Адепт

Куртц Кэтрин Ирен

Перегрин поспешно сверился с картой, посветив себе фонариком-ручкой.

— Вам нужен поворот налево, — сообщил он, оторвавшись от карты. — Там должен быть указатель: “А — восемьсот восемьдесят семь”, или “Инвернесс” — если его, конечно, еще не сдуло.

Напрягая глаза изо всех сил, Перегрин успел заметить мелькнувшее навстречу размытое пятно дорожного щита.

— Теперь в любой момент, — предупредил он. — Собственно, это даже не поворот влево, а скорее перестроение в левый ряд.

— Приближаемся, — сказал Адам Маклеоду. — Сбавьте ход и приготовьтесь

взять левее, по моей команде. Тише… Давайте! И держите прямо. Отлично сработали, спасибо обоим.

Странное дело, но похвала вдруг согрела Перегрину душу — после долгих миль тряски на заднем сиденье в качестве бесполезного пассажира он даже начал было сомневаться, стоило ли им брать его с собой. Он еще раз сверился с картой, но им предстоял еще только один поворот, при выезде на Лох-Несс, когда им нужно будет повернуть на север. Однако на всякий случай он следил за названиями тех редких деревушек, которые они проезжали; это позволяло ему почувствовать себя пусть малой, но все же частью происходящего.

Где-то впереди у горизонта грохотал гром, и по мере их продвижения на северо-восток вдоль вспухшей от дождя реки Мористон небо все чаще освещалось вспышками молний. Им пришлось сделать еще несколько объездов по проселочным дорогам в местах, где на шоссе велись работы. Через несколько миль после деревни Дандрегган они, сделав крутой поворот, вдруг уперлись в запрудившее дорогу стадо промокших, перепуганных овец.

Маклеод затормозил прежде, чем Адам успел открыть рот, и машина застыла в считанных дюймах от животных.

— Чертовы безмозглые твари! — взорвался Маклеод. — Стоило нам врезаться в одну, и наша поездка могла бы здесь и закончиться. Посмотрим, удастся ли мне прогнать их с дороги.

Он безуспешно посигналил, потом осторожно тронул “вольво” вперед. Насквозь промокшие, оцепеневшие от света фар, овцы неохотно расступались перед длинным капотом машины. Одна особенно упрямая овца даже не сошла с места, отпрянув только тогда, когда бампер толкнул ее в бок. Остальные подались к обочинам, в конце концов освободив узкий проезд для машины.

Когда овцы наконец остались позади, Маклеод снова увеличил скорость. Очень скоро они миновали исковерканные ураганом остатки дорожного указателя. Сам щит валялся в кювете.

— Это, должно быть, Инвермористон, — сказал Перегрин, просунувшись между передними сиденьями, когда они сбавили скорость при въезде в деревню. — Скоро перекресток, пересечение с А — восемьдесят два. Вам лучше перестроиться в пе…

— Осторожно! — вдруг перебил его Адам. — Впереди аварийные огни.

Недовольно шипя что-то себе под нос, Маклеод притормозил и медленно подъехал к мужчине в дождевике, расставлявшему на асфальте аварийные фальшфейеры. Чуть дальше лежал на боку тягач с полуприцепом; рядом с ним остановилась легковая машина, ее стоп-сигналы добавляли оранжевого мигания к красным огням фальшфейерам.

— Надеюсь, пострадавших нет, — пробормотал Адам, когда они вплотную приблизились к месту аварии. — Как врач я обязан предложить помощь.

Когда “вольво” поравнялась с расставлявшим

фальшфейеры мужчиной, Адам убрал руку с руля, а Маклеод опустил стекло со своей стороны.

— Пострадавшие есть? — окликнул Маклеод. Мужчина поморщился, держа только что зажженный фальшфейер огнем от себя.

— Только моя гордость, — ответил он. — Ну, и получка, может, тоже. Я всего-то хотел до Форт-Огастаса добраться, но ветер словно с цепи сорвался. Ну, я и решил остановиться. Лучше бы мне тогда не съезжать с полотна — порывом ветра меня и перевернуло.

Маклеод сочувственно кивнул.

— Сомневаюсь, чтобы вам удалось сегодня найти аварийку, — заметил он. — Как там, на севере, дороги?

Мужчина покачал головой.

— Не советую пробовать. Дорога свободна, но ветер совсем дикий, и видимость почти нулевая. Дальше к северу еще и грозы. А озеро беснуется — просто жуть.

— Ладно, будем осторожнее, — сказал Маклеод, подняв руку в знак благодарности. — Удачи вам.

— И вам тоже.

Они с черепашьей скоростью обогнули перевернутый грузовик и выехали на основную полосу. Адам снова положил руку на руль. Инспектор покосился на него, потом перевел взгляд на дорогу и прибавил скорости.

— Как, продержитесь еще? — спросил он.

На лице Адама начали проявляться признаки усталости, но он все же слегка улыбнулся, по-прежнему не сводя глаз с дороги.

— Отсюда до Уркхарта вряд ли больше пятнадцати миль. Переживу.

Машина вырвалась на берег Лох-Несса и тут же содрогнулась, словно от удара великанской руки. Ветер, не встречая никакого сопротивления в длинной, узкой долине, словно в аэродинамической трубе, разогнался до двадцати миль в час, свирепо набрасываясь на склоны гор.

Движение на прилегающих к Лох-Нессу дорогах обыкновенно оживленнее, чем в Глен-Шиль, поэтому обочина шоссе была усеяна застигнутыми ураганом машинами всех видов и размеров. Некоторые машины перед остановкой явно потеряли управление и накренились, стоя одним или двумя колесами в кювете или прижавшись смятым крылом к каменной ограде.

Под руководством Адама Маклеоду удалось сравнительно быстро миновать десятимильную полосу препятствий из заглохших машин и прочих жертв мелких дорожных происшествий. Справа от шоссе с упорством разъяренного зверя набрасывались на берег черные волны Лох-Несса.

Однако центр этого катаклизма лежал где-то впереди. Когда до Глен-Уркхарта остались одна-две мили, внимание Перегрина привлекло призрачное бело-голубое сияние, мерцавшее у горизонта. Оно отличалось от молний, тоже время от времени освещавших небосклон, и воспринималось не столько физическим зрением, сколько внутренним взором.

Он заметил также, что это встревожило и Адама с Маклеодом. Инспектор то и дело косился в ту сторону, но Адам так и не сводил взгляда с дороги. Далеко впереди и ниже них к небу взмывали призрачными пальцами белые от пены волны, похожие на лепестки водных лилий. Приглядевшись, в хаосе можно было различить подобие водоворота, и это же движение угадывалось в кипении стихий над вершинами холмов.