Адепт
Шрифт:
Но цветы не отпускали нас. Все они тянулись ко мне, словно щупальца неведомой твари, цеплялись за одежду и не хотели выпускать свою добычу. Их бутоны вяло шевелились, как будто растения уговаривали меня остаться с ними, познать радость эйфории и принять самую лучшую смерть, какую только можно себе представить. Смерть от невообразимого блаженства. Но я все же понимал краешком сознания, что это лишь наркотические глюки, и упрямо тащил друзей к окружавшим поляну деревьям, надеясь, что там нет этой оранжевой гадости, надеясь, что мне это удастся сделать прежде чем шатающийся
Когда до спасительных деревьев оставалось всего несколько шагов глюки изменились и пришли ко мне в виде маленьких желтых существ, очень похожих на людей, с короткими и кривыми ножками. Они принялись о чем-то спорить между собой визгливыми голосами на неизвестном мне языке, показывая на меня пальцами, но в этот момент силы кончились, и я рухнул на колени, пытаясь хоть как-то прекратить вращение мира. Глюки тем временем что-то решили и начали вертеть какими-то ремнями. Это было так смешно, что я перестал сдерживаться и разразился громким хохотом.
Я смеялся и не мог остановиться, а с каждым новым вдохом мне становилось все смешнее. Мне было начхать на скорую смерть, на друзей, на невесту, послужившую причиной всего этого. Я был абсолютно счастлив, как никогда в жизни. Я обрел свой рай и уже никуда не хотел уходить. А когда мои глюки резко выбросили вперед свои ремешки, я не стал уклоняться от вылетевших из них камней. И даже когда один из них угодил мне в лоб, я не прекращал смеяться, лишь откинулся навзничь и уставился в бездонное небо. А потом сознание покинуло меня.
Момента когда рядом со мной возникла темная фигура, я так и не осознал, но сразу же обнял свою подругу, стараясь поделиться с ней своим счастьем. Но она начала что-то кричать, громко и требовательно. Это было так неправильно, что мне хотелось сказать ей — не нужно так шуметь, я люблю тебя, я люблю всех на свете, давай просто нырнем в это безграничное счастье и будем наслаждаться им! Но я не мог произнести не слова, мой язык не повиновался мне, а мысли не желали собираться в кучу. Все, на что я был способен, это нежно обнять Темноту и что-то тихо мычать ей, надеясь, что она поймет.
Но она не поняла. Вместо этого Темнота сперва начала меня бить по щекам и кричать еще громче, а потом я вдруг оказался один на один с гныхом, который начал медленно отрывать мне конечности. Боль была такой мелкой и неощутимой по сравнению с подаренным мне всепоглощающим счастьем, что я не подумал ему сопротивляться и только смеялся, когда мои руки исчезали в клыкастой пасти чудовища. А потом картинка вдруг резко сменилась, и появились маги. Много магов. И все они желали причинить мне боль, калеча, обжигая, разрывая мое несчастное тело. Но я только улыбался и пытался спросить их — зачем? Зачем так утруждаться, разве нельзя просто насладиться покоем и блаженством?
А потом, после долгих часов пыток, я вдруг очутился в небе. Вскоре пришло ощущение свободного падения, которое лишь усилило мое счастье. Земля была так далеко, поэтому я раскинул руки и заорал от небывалого восторга. Я купался в воздушных потоках, ветер свистел в моих ушах и развевал волосы. Я всецело отдался этому
Боль была страшной. Вот теперь я прочувствовал ее целиком и полностью. Создалось такое впечатление, что столкновение с поверхностью длилось целую вечность. Я ощущал, как медленно ломаются и крошатся мои кости, как разрывается кожа, как превращаются в кровавую кашицу мои мышцы, но не мог даже закричать. А когда мое сознание забилось раненой птицей в искалеченном теле, моля лишь о том, чтобы эта невыносимая боль прекратилась, картинка снова сменилась, и я оказался в небе. Целый и невредимый.
И только тогда я понял, что Темнота заставляет меня страдать не просто так. Она пытается привести в чувство мое сознание, которое не реагирует практически ни на какие раздражители. И ведь ей удалось найти к нему ключик — страх падения! Инстинктивный, не задавленный эйфорией и доставшийся мне от Лара, он помог мне начать связно мыслить, он отодвинул ощущение счастья в сторону, в результате чего я смог почувствовать боль. Но я слышал, что наркотический дурман никуда не делся, он все еще сидел во мне и мешал нормально соображать, постепенно отвоевывая позиции. И поэтому я вновь отдался на волю гравитации, а когда появился страх, не стал сопротивляться, позволив ему целиком затопить сознание и снова вышвырнуть эйфорию прочь…
Лишь на четвертый раз я почувствовал, что в полной мере осознаю себя и спокойно сказал:
— Достаточно.
В тот же миг я снова ощутил себя рядом с Темнотой, которая спросила с немалой долей иронии:
— И как, понравился тебе рай?
— Понравился, — признался я. — Но спасибо тебе огромное, что сумела меня оттуда вытащить. Кстати, что с моим телом?
— У тебя еще есть немного времени до начала жертвоприношения, — ответила подруга.
— Начала чего?
— Ты сам все увидишь. Но больше не мешкай и никогда не забывай о том, кем ты являешься.
Ну да, согласен, сглупил я не по-детски. Если бы мне пришло в голову сменить тело, то я мог бы выбраться с полянки без особых проблем. Однако мне удалось заметить неладное слишком поздно, когда разум уже отказывался работать в полную силу, а моя интуиция отключилась в первую очередь, даже не пискнув напоследок.
— Слушай, ты прости меня за то, что я устроил, — повинился я, вспомнив свое появление у подруги.
Мда… Очень некрасиво вышло. Завалился такой слюнявый идиот без ума от счастья и первым делом стал лапать, стараясь поделиться безмерной любовью к окружающему миру. Тьфу! Урыганный и в умат пьяный алкаш куда более симпатичен, чем был я в тот момент. Какой позор! Какой стыд!