Адмирал Империи – 8

Забыли обо мне? Вижу такие же удивленные взгляды, как сейчас на лице Джейка Кенни, не понимающего, что, черт возьми, происходит. Да, это снова я ваш покорный слуга, с недавнего времени, по мнению командующего Самсонова — дезертир, но все еще контр-адмирал — Васильков Александр Иванович. И в данную минуту я с помощью линейного корабля «Афина» пытаюсь обезвредить крейсер и два эсминца противника, отбив при этом у «янки» несколько до краев заполненных интарием топливозаправщиков.

Ну как «пытаюсь», почти уже это сделал, несмотря на то, что пока ни одного выстрела не произвел. Но кто в здравом уме может поставить на тяжелый крейсер «Омаха» в противостоянии

с гвардейской «Афиной»! Однако к стычке, что вот-вот произойдет, мы вернемся несколько позже, а для начала я вам вкратце поведаю о своих, произошедших за эти несколько суток, приключениях. Думаю, вам дорогие друзья, будет интересно узнать, где все это время я находился…

Итак, в последний раз мы расстались, когда я в компании нескольких своих старых товарищей и новых знакомых из числа «янки», пытался добраться до спасательных шаттлов в одном из ангаров «Афины». Однако мы были окружены превосходящими силами штурмовых команд «янки», которые эту самую «Афину» некоторое время назад взяли общим штурмом.

Тогда я сидел, прижавшись спиной, к спине адмирала Итана Дрейка и пожимал ему руку. Ну а что, перед смертью можно было и помириться, тем более что старик оказался не таким уж и плохим, как я считал до этого. Однако достойно покинуть этот мир, до последнего патрона отстреливаясь от наседающих врагов, мне не удалось.

Угадаете, кого я увидел в тот самый момент, когда американские космопехи окружали наш маленький отряд со всех сторон? Помните, на чью фигуру я обратил внимание, благо не заметить ее из-за габаритов было невозможно? Да, угадали, это был наш с вами добрый и большой во всех смыслах человек по имени Абадайя Смит. Адмирал Дрейк, сидящий рядом, заметив, что я улыбаюсь, подумал — русский спятил, но именно тогда я почувствовал, что шанс на спасение у нас все-таки есть. И не ошибся…

Мой друг, а после того, что он сделал для меня и моих людей, я могу с уверенностью назвать его таковым. Так вот, мой добрый друг Абадайя прибыл на линкор «Афина», который несколько часов к ряду пытались взять на абордаж все имеющиеся под рукой Нейтена Джонса штурмовые команды 21-ой дивизии. И прилетел толстяк на корабль не один, а с группой собственных морпехов с «Йорктауна», где принял участие в качестве одного из старших командиров, как раз таки в захвате моего отряда на пирсе около шаттлов.

И когда мы с Наэмой, Дороховым, Дрейком и остальными оказались на открытом простреливаемом пространстве ангара, именно коммандер Смит, как старший по званию, приказал прекратить штурмовикам огонь и непременно взять нас живыми. Капитана Ронни, которому вице-адмирал Джонс-старший отдал недвусмысленный приказ на нашу с Итаном Дрейком ликвидацию, не оказалось в тот момент рядом, поэтому остальные штурмовики беспрекословно подчинились Абадайе, считая его приказ целесообразным, ведь в нашем маленьком отряде, среди «раски» которых они ненавидели, находились их же товарищи, плюс адмирал Дрейк — все еще командующий 6-ом флотом…

В общем, находчивому Абадайе Смиту удалось вытащить всех нас из смертельной заварушки. А уже после, не теряя времени, морские пехотинцы с «Йорктауна», взяв в охапку, быстро засунули нас в ближайшие шаттлы и благополучно вывезли с «Афины» подальше от рвущего на себе волосы Ронни, который когда узнал о случившемся и о том, что мышки так удачно выскользнули из его рук, был вне себя от ярости и некоторое время даже не ориентировался, что делать.

Когда же капитан разобрался в произошедшем, было уже поздно, лично для него мы были недосягаемы. Абадайя перевез меня и Дрейка на «Йорктаун», на время спрятав так сказать от возмездия Нейтена Джонса, который был немного занят, отбивая атаку русских флагманских линкоров, стремящихся любой ценой пробиться к захваченной «Афине»…

Как мы знаем, у Таисии и у наших дивизионных

адмиралов этого сделать не получилось, после жестокого боя им пришлось развернуться и начать отход к спасительному переходу «Бессарабия-Таврида». Именно тогда «Йорктаун», максимально разогнавшись, стал так отчаянно преследовать русские корабли, что вице-адмирал Джонс даже похвалил коммандера Смита за проявленное рвение.

Джонс не знал, что хитрец Абадайя в тот момент выполнял приказ Итана Дрейка, а именно, — сблизиться с отступающими русскими кораблями, чтобы мы на шаттле могли перейти на борт одного из них. «Йорктауну» после непродолжительной погони сделать это удалось, и к ближайшему «Кагулу» с борта американского крейсера отчалил одинокий челнок. Вы уже знаете, что на его борту находились все мои ребята: Наэма, Кузьма Кузьмич с Варей, которую полковник больше не выпускал из рук, Полина из команды морпехов Дорохова, а так же два пилота с «Афины»: лейтенант Величко и еще один, не помню, как его зовут, позывной, кажется, — «Бенито»…

Это были все те, кому удалось спастись с «Афины», к сожалению, большая часть храброго экипажа линкора, либо погибла в бою, либо была взята в плен. Ну, и как вы понимаете, на борту челнока, прибывшего на «Кагул», меня не поймут оказалось.

Почему? Подумайте сами. Во-первых, после того, что я натворил, а именно, по сути подарив «Афину» врагу, я просто не мог смотреть в глаза Таисии. Во-вторых, если убрать эмоции, появляться в расположении Черноморского флота я вообще не желал, будучи сразу же арестованным за самовольство. После такого фиаско с захватом американцами одного из лучших наших линкоров и пленением его экипажа меня даже великая княжна не спасла бы от трибунала. Да и захотела бы Таисия Константиновна выручать своего непутевого друга, когда тот подарил врагу ее родной флагман и отдал на растерзание ее космоморяков вместе с кавторангом Жилой…

Да и если захотела помочь, не смогла бы этого сделать, слишком тяжелыми были обвинения в мой адрес. Вот если бы наша с Аристархом Петровичем авантюра удалась, это другое дело, победителей не судят. Зато проигравшим пощады никто не даст. Как бы ни был я удачлив, какой бы протекцией не обладал, трибунал и расстрельная команда были мне в данном случае обеспечены. Более того скажу, на контр-адмирала Василькова дело будет заведено в любом случае и очень оперативно, что как правило не свойственно российской правоохранительной системе, но в виде исключения, приговор следственной комиссии будет быстрым и максимально жестким…

В том числе поэтому, хотя, что я себя и вас обманываю, именно потому, что мне совсем не хотелось стоять перед расстрельным взводом, я и не присоединился к своим друзьям на шаттле. Наэма, когда в последний момент у двери челнока узнала, что ее командир остается на «Йорктауне», психанула и решила остаться со мной. Понадобилось все мое умение убеждать, чтобы заставить непокорного майора Белло сесть-таки в шаттл. Тогда мы оба сильно расчувствовались и даже всплакнули на прощание.

На словах я попросил Наэму передать Тасе от своего имени извинения, а так же обещание, что верну ей назад «Афину» и вытащу из плена Жилу и всех остальных. Эта клятва больше нужна была мне, чем княжне, ибо так плохо на душе у меня не было, пожалуй, никогда в жизни. В одночасье я потерял все: личный корабль и команду, я уже не говорю о только что утраченной «Афине», свое положение на флоте и карьеру, которую я ни шатко, ни валко пытался строить, свой авторитет среди офицеров и адмиралов Черноморского флота. А самое страшное, на мгновение я поверил, что утратил главное, без чего не могу существовать — удачу, так я был опустошен и разбит, когда отправив своих ребят на «Кагул», остался один на незнакомом корабле в окружении, как мне казалось, чужаков, где почувствовал себя абсолютным изгоем…