Адора
Шрифт:
Мурад был третьим, младшим сыном султана Орхана. Его старших братьев звали Сулейман и Ибрагим. Мать Ибрагима, Анастасия, дочь византийского аристократа, приходилась дальней родственницей Феодоре. Она свысока смотрела на мать Мурада, дочку мелкого грузинского князька. Анастасия считалась первой женой султана, но мать Мурада, Нилифер, была его любимицей. К тому же Орхан выделял Мурада из своих сыновей.
Старший сын султана, Ибрагим, всегда при отце вел себя так, будто он малый ребенок, хотя при дворе знали, что он имеет большие виды на султанский венец. Жил Ибрагим в собственном дворце.
Тихую жизнь праведника Ибрагим сочетал порой с приступами дикого безумства, которое на него иногда находило. Мать Ибрагима, Анастасия, мечтала видеть сына наследником отца и, надо заметить, много делала для достижения этой цели.
Принц Сулейман также жил в собственном дворце, но не разделяя равнодушия Ибрагима к женщинам, имел уже двух сыновей и нескольких дочерей.
У Мурада детей не было, и пока он не собирался их заводить. Несмотря на то что он очень любил старшего брата, Мурад не отказался бы побороться с ним за власть в случае смерти отца. Он понимал, что в этой борьбе может больше потерять, чем выиграть, поэтому не строил далеко идущих планов. Что касается его встречи с Феодорой, это была чистейшая случайность. Мурад в тот день возвращался от одной доступной вдовушки и, проходя мимо монастыря Святой Екатерины, натолкнулся на девушку, пытающуюся перелезть через стену. Этот ребенок мгновенно очаровал его. И хотя Мурад сразу понял, кто она, — а мусульманские законы жестоко карают за связь с женой своего отца, — он все равно собирался прийти на свидание. Но был бы очень удивлен, если бы Феодора явилась тоже.
В день свидания Феодора отчаянно скучала. Монастырская школа летом не работала, и все ее подруги разъехались со своими семьями по загородным виллам. Феодоре не с кем было переброситься одной-двумя фразами, она была полностью предоставлена себе самой и своим мыслям.
Именно сейчас ей был нужен человек, с которым она могла бы поговорить, но ее окружали только слуги, а Феодора, воспитанная в духе своего времени, не считала их за людей.
Вечером этого дня, вернувшись из церкви, Феодора отослала слуг, надела легкое платье из тонкого шелка и пошла на встречу с Мурадом. Выйдя из дома, она неожиданно столкнулась с матерью-настоятельницей — доброй женщиной, но уж очень суровых правил.
— Можно я погуляю в монастырском саду? — выпалила Феодора, не дав настоятельнице удивиться столь поздней прогулке. — После такого душного дня хочется подышать вечерней прохладой.
— Конечно, дитя мое, иди, — с улыбкой ответила монахиня, и Феодора продолжила свой путь.
В саду на нее обрушился целый вихрь запахов: то благоухали розы, орхидеи и другие незнакомые цветы. От неожиданности у Феодоры закружилась голова, она на мгновение остановилась, но, справившись с собой, вновь пошла по дорожке, посыпанной гравием.
— Ты пришла! — Низкий и глубокий голос Мурада разорвал тишину.
Ее глаза широко открылись. Растерявшись, она задала вопрос, который звучал довольно глупо и от которого ей стало совсем неловко:
— Что ты здесь делаешь?
— Разве мы не договаривались встретиться здесь? — удивленно спросил он.
Ему
— Я пришла попросить тебя не нарушать покой этого места и не приходить сюда больше, — проговорила она, запинаясь на каждом слове.
Однако Мурад лишь улыбнулся в ответ — он уже догадался, какие чувства обуревают Феодору.
— Ты покраснела, — сказал он. Его рука коснулась лица девушки. — Ты вся горишь.
— Здесь очень душно.
Мурад мягко улыбнулся и, взяв Феодору за руку, потянул за собой.
— Пойдем, я нашел прекрасное место для наших встреч. Он привел Феодору в самую глубь сада. Над их головами шелестели листья деревьев, а в воздухе сильно пахло орхидеями.
— Вот… — Мурад оборвал себя на полуслове, так как увидел, что из глаз Феодоры катятся слезы. — Адора, сладкая моя, что случилось? — Он был так удивлен, что даже выпустил ее руку.
— Я боюсь… боюсь тебя! — почти вскрикнула Феодора.
— Не надо меня бояться, я не причиню тебе зла, — мягко сказал Мурад.
Он расстелил на земле свой плащ и усадил на него девушку. Сам сел рядом, нежно обнял Феодору за плечи и прижал к своей груди.
— Я никогда не общалась с мужчинами так… Не знаю, как мне вести себя, не знаю, что думать о наших отношениях.
На губах Мурада опять задрожала улыбка:
— Я думаю, тебе будет легче, если я скажу, что знаю, кто вы, ваше величество.
Из груди у Феодоры вырвался слабый вздох. Мурад же продолжал:
— А я, Адора, принц Мурад, третий сын султана Орхана, твоего мужа. Молва говорит, что я — распутник, но я чту Коран и никогда не буду соблазнять жену отца, даже если она — самая красивая женщина в мире.
Мурад замолчал. Феодора сидела опустив голову; казалось, она полностью ушла в себя. Легкий ветерок заставлял шептаться друг с другом листья деревьев, и кроме него никто не решался нарушить тишину ночи.
— Скажи, а ты знал, кто я, с самого начала?
— Почти. Когда мы встретились, я возвращался домой от друзей, что живут неподалеку. Стоило тебе назвать свое имя — и я сразу понял, что ты и есть та самая Феодора.
— И, зная, кто я, ты поцеловал меня? А потом еще и назначил свидание? Тебе не кажется, что это слишком?
— Главное, что ты пришла, Адора, — сказал он, как будто не слыша ее последних слов.
— Только для того, чтобы попросить тебя больше не приходить сюда.
— Не правда. Ты пришла, потому что тебе любопытно, что будет дальше. — Тон Мурада опять стал насмешливым. — Признайся, любопытно?
— Мне не в чем признаваться.
— Любопытно. И это совершенно естественно: девушке интересно общаться с молодым мужчиной. Особенно такой девушке, как ты. Скажи, когда ты в последний раз разговаривала с мужчиной?
— Отец Виссарион исповедовал меня на прошлой неделе.
Мурад рассмеялся:
— Я спросил — с мужчиной, а не с монахом.
— В монастырь Святой Екатерины не приходят мужчины.
И это была чистая правда.
Мурад взял маленькую ручку Феодоры в свою. Он почувствовал, что ее гнев уже прошел, и спросил: