Адский дом
Шрифт:
— Шутите? — спросила она.
— После того, как мы вас вымыли.
Что-то вспыхнуло в ее глазах — взрыв осознания. Ее тело сотрясли конвульсии.
— О Боже! — прошептала Флоренс, и глаза ее наполнились слезами. — Он во мне.
Она протянула к нему дрожащую руку.
Фишер взял ее руку в ладони и сел рядом на кровати.
— Мы разделаемся с ним.
Флоренс покачала головой.
— Разделаемся. — Он сжал ей руку.
Флоренс так быстро вырвала ее, что он не смог удержать, и начала расстегивать рубашку на груди.
— Что вы делаете?
Она
— Посмотрите, — сказала она.
Фишер схватил ее за руки и отвел их в стороны. Через мгновение Флоренс утратила жесткость и со слабым стоном положила голову на подушку. Фишер укрыл ее до подбородка одеялом.
— Сегодня утром я увезу вас отсюда.
— Он солгал мне, — едва слышно выговорила она. — Сказал, что это единственный выход.
Фишеру стало плохо.
— Вы по-прежнему верите, что Дэниэл...
— Да! — Она вдруг отвернулась. — Я знаю, что он существует. Я нашла в церковной книге запись о нем. — Флоренс заметила его испуганный взгляд. — Он привел меня туда, чтобы доказать, что существует. Это он всегда не пускал меня туда. Он разузнал про моего брата, взял его из моего сознания — как вы и говорили. Он знал, что я поверю ему, поскольку память о смерти брата заставит меня поверить. — Она снова вцепилась в руку Фишера. — О Боже, он во мне, Бен! Я не могу от него избавиться. Даже разговаривая с вами, я чувствую, что он там и ждет момента, чтобы взять власть надо мной.
Флоренс так затряслась, что Фишер заставил ее сесть и обнял.
— Ш-ш-ш. Все будет хорошо. Сегодня утром я увезу вас.
— Он не выпустит меня.
— Он не может остановить вас.
— Может. Может.
— Он не сможет помешать мне.
Флоренс вырвалась из его рук и упала назад, ударившись затылком об изголовье кровати.
— Кем ты себя, черт возьми, вообразил? — прорычала она. — Может быть, в двенадцать лет ты и был большой шишкой, но сейчас ты дерьмо. Слышишь? Дерьмо!
Фишер молча смотрел на нее.
Мерцание в ее глазах выдавало перемену, как мимолетный свет на затененном облаками ландшафте. И тут же она стала собой снова, но не выплыла из амнезии. Это было внезапное жестокое всплывание на поверхность себя, с полной памятью обо всех гнусностях, которые пришлось перенести.
— О Боже! Бен, помогите мне.
Фишер прижал ее к себе, чувствуя, что ее тело и ум переполнены смятением. Если бы он сам мог проникнуть в нее, как какой-нибудь хирург, вырвать раковую опухоль и выбросить прочь. Но он не мог, у него не было на это власти и воли.
Он сам был такой же жертвой дома, как и она.
Фишер отодвинулся.
— Оденьтесь. Мы уезжаем.
Флоренс уставилась на него.
— Сейчас же.
Она кивнула, но это казалось движением марионетки под действием
— Флоренс...
Она обернулась к нему. Фишер взял себя в руки.
— Вам лучше одеться здесь.
На ее скулах натянулась кожа.
— Мне нужно в туалет. Можно?
— Прекратите! — крикнул Фишер.
Флоренс так дернулась, что выронила одежду, и смущенно уставилась на него.
— Прекратите, — спокойно повторил он.
Она выглядела болезненно смущенной.
— Но мне нужно... — И не смогла договорить.
Фишер печально смотрел на нее. А что, если ею овладеет что-то в ванной и она причинит себе вред?
Он вздохнул.
— Не запирайте дверь.
Флоренс кивнула и отвернулась, потом вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Фишер боялся услышать звук запирающейся задвижки, но, к своему облегчению, не услышал. Он встал и подобрал с пола выпавшую у нее из рук одежду.
Открылась дверь, и Флоренс вышла; Фишер облегченно обернулся. Не сказав ни слова, он протянул ей одежду и сел на постель спиной к ней.
— Говорите что-нибудь, пока одеваетесь.
— Хорошо.
Послышался шорох ночной рубашки, когда она снимала ее. Фишер закрыл глаза и зевнул.
— Вы хоть немного поспали? — спросила Флоренс.
— Посплю, когда вас здесь не будет.
— А вы разве не уезжаете?
— Не уверен. Думаю, я неуязвим, пока захлопнулся от этого дома и не борюсь с ним. Я могу остаться. И не испытаю никаких угрызений совести, получив сотню тысяч с банковского счета старика Дойча. Он не обеднеет. — Фишер помолчал. — Половину я отдам вам.
Флоренс ничего не сказала.
— Говорите, — сказал он.
— Зачем?
Ее тон заставил его обернуться. Она стояла у комода голая и улыбалась ему.
— Разденься тоже, — сказала Флоренс.
Фишер резко встал.
— Боритесь с этим.
— С чем? — спросила она. — С моей любовью к члену?
— Флоренс...
— Раздевайся. Я хочу насладиться. — Она злобно бросилась к нему. — Раздевайся, ублюдок! Ты же всю неделю хотел меня оттрахать, так сделай это!
Ей показалось, что его движение к ней выдало его интерес, и она набросилась на него. Фишер схватил ее за запястья и остановил.
— Боритесь с этим, Флоренс.
— С чем? С моим...
— Боритесь.
— Отпусти меня, черт!
— Боритесь!
Фишер так сжал ее запястья, что она вскрикнула от боли и ярости.
— Я хочу трахаться! — кричала она.
— Боритесь, Флоренс!
— Хочу трахаться, хочу трахаться!
Отпустив ее левую руку, Фишер со всей силы ударил Флоренс по лицу. Ее голова дернулась в сторону, и на лице отразилось потрясенное удивление.