Адвокат

Гришэм Джон

Мало того, Диз заявил, что может отыскать и привести к нам двух бывших жильцов склада.

Мы собирались представить в суд иски от имени каждого из найденных квартиросъемщиков. И не все сразу, а один за другим, не забывая делиться подробностями поисков с друзьями из «Вашингтон пост». На сегодня реальными свидетелями являлись Келвин Лем, адрес которого мы знали, и Маркус Диз. Процессы по их искам вряд ли принесут хорошие деньги — от силы двадцать пять тысяч каждый, но это представлялось не важным, главное — подбросить дров в огонь под ногами

у наших воинствующих ответчиков.

Я готов был молиться, чтобы облавы продолжались.

Мордехай предупредил Диза о необходимости держать язык за зубами. Я на трех страничках изложил суть жалобы нового клиента, затем сделал то же самое от имени Келвина Лема и занес документы в память компьютера. Теперь при появлении следующего свидетеля достаточно будет в форму искового заявления впечатать его имя и фамилию.

Незадолго до полудня раздался телефонный звонок. София говорила по другому телефону, трубку снял я:

— Адвокатская контора. Чем могу помочь?

Полный достоинства голос явно пожилого человека:

— Артур Джейкобс из фирмы «Дрейк энд Суини». Мне бы хотелось поговорить с мистером Мордехаем Грином.

— Да, конечно.

В изумлении глядя на телефон, я попятился к двери.

— В чем дело? — Мордехай оторвался от толстенного свода законов.

— Звонит Артур Джейкобс.

— Это еще кто?

— "Дрейк энд Суини".

Лицо Мордехая расплылось в широкой улыбке.

— Дождались-таки.

Я только кивнул.

Беседа оказалась непродолжительной, говорил преимущественно Артур. Насколько я понял, он предложил Мордехаю встретиться — и чем быстрее, тем лучше. Мордехай подтвердил мою догадку:

— Они хотят завтра же обсудить положение дел.

— Обсудить — где?

— У них. Без тебя.

На приглашение я и не рассчитывал.

— Заволновались?

— В их распоряжении целых двадцать дней, но они уже согласны на мировую. Да, они очень волнуются.

Глава 35

Ночью сон не шел ко мне, и вовсе не из-за плохого самочувствия или отсутствия удобной постели. Нервное напряжение чуть-чуть спало только после горячего душа и бутылки вина.

Утром, ведя прием в приюте, я сгорал от нетерпения узнать новости с поля битвы. Талоны на питание, субсидии, меры воздействия на уклоняющихся от исполнения родительского долга... В двенадцатом часу я не выдержал и позвонил Софии.

Известий от Мордехая не было. Я знал, что разговор окажется долгим, просто хотел убедиться: он начался.

От предложения пообедать я отказался — какая еда, если решается моя судьба? Купив пару горячих бубликов и бутылку воды, я отправился в контору.

У входа стояла машина Мордехая. Я прошел в кабинет Грина и закрыл за собой дверь.

Беседа состоялась на восьмом этаже, в кабинете Артура Джейкобса, где мне за семь лет работы так и не довелось побывать. Мордехая в фирме встретили как самого уважаемого и желанного гостя: на лету подхваченное пальто, горячий и крепкий

кофе, свежайшие булочки.

Они сидели друг напротив друга: Мордехай Грин у одного конца длинного стола, Артур Джейкобс, Дональд Рафтер, советник страховой компании, обслуживавшей фирму, и адвокат «Ривер оукс» — у другого. Представителя Тилмана Гэнтри на встречу не пригласили. Участия экс-сутенера в выплате денежной компенсации никто не ждал.

Несколько странным показалось Мордехаю присутствие адвоката «Ривер оукс», впрочем, между интересами компании и фирмы явно был конфликт.

Большую часть времени говорил Артур. Мордехай с трудом верил, что перед ним сидит восьмидесятилетний старец — настолько легко он оперировал фактами и безошибочно анализировал ситуацию.

Прежде всего присутствовавшие условились, что все сказанное за столом будет сугубо конфиденциальным. Результатом переговоров должен стать взаимный отказ сторон от намерения возложить друг на друга какую-либо юридическую ответственность; окончательный вариант разрешения конфликта вступает в силу сразу после подписания соответствующих документов.

Начал Артур с признания, каким ударом для ответчиков — «Дрейк энд Суини» и «Ривер оукс» — явился представленный в суд иск. За годы существования фирма ни разу не подвергалась такой массированной и оскорбительной атаке прессы, не испытывала столь жестокого унижения. Артур очень искренне говорил о безысходном отчаянии и стыде, в коих пребывают все сотрудники.

Мордехай слушал.

Затем речь зашла о мерах, предпринятых фирмой. Во-первых, уволен Брэйден Ченс, и без всяких почестей. Он нес персональную ответственность за дела фирмы, хоть как-то связанные с компанией «Ривер оукс». Ему были известны сделки последней с корпорацией ТАГ до мельчайших подробностей, и, санкционировав выселение, Ченс, по-видимому, сознательно пошел на нарушение служебного долга.

— По-видимому? — уточнил Мордехай.

— Хорошо, — ответил Артур, — пусть наверняка.

При решении вопроса о выселении Ченсу не хватило чувства профессиональной ответственности. Он позволил себе подтасовать факты. Он прибег к фальсификации. Он лгал фирме, откровенно признался Артур. Будь Брэйден человеком порядочным, после кризиса с Мистером и заложниками он сообщил бы исполнительному комитету о причинах трагедии, и ее мало сказать неприятных — чудовищных последствий можно было бы избежать. Ченс, безусловно, скомпрометировал доброе имя фирмы.

— Каким образом он подтасовал факты? — спросил Мордехай.

Артур поинтересовался, не заглядывал ли Мордехай в досье. Между прочим, где оно? Мордехай промолчал, и его собеседнику пришлось объяснить, что некоторые документы были изъяты.

— А вы читали служебную записку Гектора Палмы от двадцать седьмого января?

У Артура с Рафтером вытянулись физиономии.

— Нет.

Значит, Ченс действительно вытащил докладную из дела вместе с распиской Джонни о получении денег от Лонти Бертон — и сжег.