Афера

Макеев Алексей Викторович

Крячко почесал в затылке.

– Ты думаешь, что здесь может оказаться вся компания? – задумчиво протянул он. – Да, это было бы очень некстати! У меня нет никакого желания бегать здесь по садам и собирать всех здешних преступников. Я бы предпочел тихо-мирно, за шашлыком побеседовать с хозяином о жизни, об общих знакомых…

– Ладно, шашлыка не обещаю, – сказал Гуров, – но побеседовать придется. А вариант насчет всей компании все-таки в голове держи! Такая удача редко выпадает, сам знаешь, но, если вдруг Вексель здесь, мы не должны его прошляпить!

– Ни в коем случае, шеф! – заверил его Крячко.

Они

остановились у ворот и позвонили в звонок. Через минуту перед ними открылась железная калитка, и наружу выглянул разбитной молодой человек в атласной рубахе нараспашку. Волосы на его голове были выкрашены в какой-то странный цвет, название которому с ходу подобрать было очень сложно.

– Здравствуйте! – сказал Гуров. – А мы к вам.

Парень оценивающе посмотрел на Гурова, потом на Крячко, озабоченно нахмурился и почесал нос.

– Вам назначено? – не совсем уверенно сказал он. – На который час?

Куй железо, пока горячо, подумал Гуров и посмотрел на часы – было без пяти два.

– Да вот, пожалуй, как раз на два, – сказал он с вежливой улыбкой. – Да, определенно на два. Я стараюсь быть пунктуальным, хотя не всегда получается.

– Значит, вы на «Веселое барбекю»? – уточняя, спросил парень. – Первый раз? Тогда идите за мной, я провожу вас к ассистенту – он все объяснит.

– Барбекю? Кажется, американцы именно так называют шашлыки? – с интересом спросил Крячко. – Годится. Я бы предпочел, конечно, обычные шашлыки, кавказские, но, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Молодой человек с самым серьезным видом выслушал этот треп, а потом наклонил голову набок и сказал внушительно:

– Постарайтесь не шуметь и не разговаривать: шеф сегодня ужасно нервничает, запороли уже десяток дублей. Если попадетесь ему под горячую руку – может вообще выгнать и больше уже никогда не возьмет.

– Ясно, – сказал Гуров. – Мы будем тише воды.

– Тогда пойдемте, – скомандовал строгий молодой человек.

С покорным видом оперативники пошли за своим провожатым. Двор был весь заставлен машинами. Здесь стояли четыре легковых автомобиля, большой фургон, автомобиль с подъемником и микроавтобус. На высоком крыльце дома, опершись о перила, курил высокий человек спортивного телосложения с бесстрастным лицом, покрытым шрамами.

«Похоже, профессиональный боксер, – мелькнуло в голове Гурова. – А здесь все серьезно! Одной техники нагнали. Охрана, фейсконтроль… Дубли запороли. Кино снимают? А говорили, что Чаплыгин отошел от дел. Странно».

Они обогнули дом и вышли на зеленую лужайку, посреди которой прямо на траве резвились четыре абсолютно голых человека – три парня и одна девушка. При этом они проделывали такие вещи, что у видавшего виды полковника Крячко отвисла челюсть. Он наверняка бы нарушил обещание, данное молодому человеку, и ляпнул бы сгоряча что-нибудь, но у него отнялся язык. Зато уж с лужайки во все стороны разносились такие сладострастные крики и стоны, что звенело в ушах. С двух сторон на живописную группу лили свет дымящиеся прожектора, рядом катался кинооператор на тележке, которую тягали двое здоровяков, режиссер в махровом халате с насупленным видом сидел в кресле-качалке, сжимая в одной руке мегафон, а в другой – сигару.

«Вот так попали! На ровном

месте да мордой об асфальт! – ошарашенно подумал Гуров, невольно останавливаясь и глядя на физические упражнения, которые проделывала голая молодежь. – Они тут, оказывается, порнуху снимают! Вот так номер, чтоб я помер! Знала бы Мария, куда завели меня мои поиски! Нет, лучше ей не знать. Однако что же нам теперь делать?»

Впрочем, что делать, уже решили за него другие. Режиссер вдруг поднял мегафон и заорал:

– Стоп! Снято! Теперь соседка… В усадьбу приходит соседка – за спичками, за солью – неважно. Видит, что тут творится, и включается. В общем, ясно. Где соседка?

Он принялся вертеть головой по сторонам и увидел Гурова с Крячко.

– А это кто? Что они тут делают? «Веселое барбекю»? Тогда веди их в гримерку! Где Марина? Пусть Марина ими займется! И не маячьте здесь! Где соседка, черт подери!

Гуров увидел, что по асфальтовой дорожке навстречу им, запыхавшись, бежит очень красивая девушка в коротенькой юбочке и кожаной курточке до пупа. Он было решил, что это и есть соседка, которая должна включиться в игру на лужайке, но оказалось, что это Марина, ассистент режиссера. Подбежав, она вцепилась в Гурова так, будто он собирался убежать, и протараторила: «Быстро идите за мной! Оба! Через десять минут мы должны быть абсолютно готовы. И пошевеливайтесь, здесь мы все делаем бодро, как кролики! Идем-идем!»

– В общем, я тебе их сдал! – лениво процедил молодой человек с волосами непонятного цвета. – Крутитесь здесь. А я пошел.

– Соседка! Где ты шляешься, мать твою!.. – заорал сзади режиссер. – Вошла, быстро! Халат распахнулся – ненароком распахнулся халат! Губы влажные – крупным планом! Поехали!

Красавица Марина потянула оперативников за собой. Крики режиссера на некоторое время смолкли.

– Это и есть знаменитый Чаплыгин? – спросил Гуров.

Марина посмотрела на него иронически.

– Да уж! – вздохнула она. – Знаменитый! Можете попросить автограф… Ну все, пришли. Теперь спокойно займемся делом…

Они вошли в неприметную дверь и оказались в почти пустой комнате, одна стена которой была сплошь забрана зеркалами. Это было похоже на тренировочный зал для танцоров балета.

– Так, ребятки, быстренько раздеваемся! – деловито распорядилась Марина. – А я пока обрисую в двух словах ваш образ. Потом пройдемся где нужно гримом. Если останется время, я ознакомлю вас со сценарием, хотя сценарий – это, как вы понимаете, не самое главное…

Гуров и Крячко посмотрели друг на друга и, не удержавшись, фыркнули. Марина, нахмурив красивые брови, с беспокойством посмотрела на них.

– Мальчики! – строго сказала она. – Нам здесь хихикать некогда. У нас серьезное производство. Платить вам, между прочим, будут валютой. Так что… Вас разве не предупредили?

Ее лицо было настолько серьезно, что оперативники не выдержали. Они согнулись в три погибели и принялись хохотать. Крячко сел прямо на пол и обхватил голову руками. Гуров пытался остановиться, но смех рвался из груди сам собой, лишал сил и выбивал слезы из глаз. Ситуация была настолько нелепой, что в нее было невозможно поверить. Стоило Гурову представить, как этот случай будут обсуждать в Управлении, его охватывали новые приступы смеха.