Аферист
Шрифт:
— По личным причинам.
— Посмотрим.
— Посмотрите, сделайте одолжение.
— Сделаю. Но при двух условиях. Я расскажу ему о тебе и моих предположениях насчёт твоей профессии. Глядишь и заинтересуется.
— А не боишься, что вместо заинтересованности он попросту прикроет Борькину лавочку.
— Не прикроет. Он Борьку любит и многое ему прощает. Как я уже говорила, он у меня продвинутый старик. Глядишь, такой необычный кадр, как ты, его заинтересует.
Ха! А моя версия наобум, что Крис тут самая подозрительная,
— Погоди, это было первое условие. А второе?
Крис быстро приблизилась, обхватила мою шею двумя руками и прильнула в поцелуе. Предсказуемо. После Би-2 чего ещё ждать? Надо было Высоцкого играть. Или КиШа. Хотя нет, КиШ я пока не потяну. Но раз теперь у меня есть гитара, надо потихоньку тренироваться.
А Крис? Ну нет, не готов я пока сменять мой прекрасный цветок на этого гадкого утёнка.
За корочками к Володе я ехал с особым чувством предвкушения. Собственно, он не подвёл. Удостоверение майора п/я КВ-780205 получилось ощутимо подлинным. Чуть потёртое, оно имело запах настоящей ксивы.
Я будто наконец оделся после того как появился в этой новой жизни голым. Всё правильно, люди не приходят в мир одетыми. Вот и я — возродился для новых свершений.
Не откладывая в долгий ящик, тут же и приступил к должностным обязанностям.
Первым делом забежал в продуктовый, утёр скупую мужскую слезу при взгляде на ассортимент конфет. Преобладали раковые шейки и гусиные лапки. Грушевая карамель истекала липким повидлом, просочившимся через обёртки, и аппетита не вызывала. Это при том, что в городе две кондитерские фабрики! Вопросик у меня к руководству магазина. Мне же не заржавеет устроить вояж, подобный девятому гастроному. Потому что комсомол комсомолом, а мои личные дары детям должны быть приличного качества.
Я нагнулся над витриной и позволил свежеобретённым корочкам выпасть из нагрудного кармана. Цепкий взгляд продавщицы моментально зарисовал их, хотя я и упихал обратно своё главное оружие.
— Что же, девушка, у вас такой ассортимент бедный? А шоколадных конфет совсем нет? — капризно поинтересовался я.
— Ну что вы. Конечно, есть. Рабочие замешкались. Сейчас принесут. Галя! — гаркнула продавщица, аж в ушах зазвенело.
— Чего кричишь? Напугала, — вынырнула из-за шторки в подсобку Галя.
— Постой за меня. Я быстро, — улыбаясь в мою сторону, рванула продавщица за кулисы. — Подождите минутку, мужчина, я принесу.
Я усмехнулся и мысленно засёк время. Не прошло и минуты, как на сцену вступила целая бригада подсобных рабочих с коробками наперевес.
— Вот, пожалуйста. Вам каких? Маска, Кара-кум, Ромашка, Буревестник?
— «Мишка на севере» есть?
— Нет, к сожалению. Есть «Красная шапочка».
Народ,
— Кто крайний за конфетами? — раздалось по цепочке.
— Что дают? Конфеты, конфеты шоколадные, — унеслось вдаль.
Когда я выносил свои заслуженные сладости, народ начал прибывать извне. Весть о конфетах, как набат, разносилась по близлежащим улицам.
Следующей целью был детский дом. Я узнал номер нужного объекта и засел за телефон. Сделал пометку в памяти — разжиться телефонной книгой. Надоело названивать в справочную. К тому же, это след. Предпочитаю не оставлять ненужных следов.
— Майор Казаков, комиссия по проверке работы детских социальных учреждений. Директора пригласите. Нет на месте? А вы кто? Завуч? Ну тогда с вами переговорим. Представьтесь, будьте так любезны. Марина Дмитриевна? Прошу подготовить отчёт о работе за предыдущую, десятую пятилетку и начало одиннадцатой. Динамику, развитие, успехи. Особо интересуют вопросы снабжения. Проблемы вынести отдельным документом. Задача ясна? Исполняйте. Сроки? Вчера, милая барышня. Я через час буду у вас.
В детском доме было тихо. Сон-час, что ли?
— Майор Казаков. Я звонил, — вынул я ксиву при входе.
— Я Марина Дмитриевна, завуч.
— Очень рад. Рассказывайте, как живёте, всего ли хватает, какие проблемы?
— Понимаете, товарищ майор, в нашей форме отчётности…
— А где дети? — спросил я, вступив под сень казённых сводов.
— Обед, — сладко улыбаясь, сообщила тощая и пронырливая тётка. Она мне с первого взгляда не понравилась.
— Идёмте, посмотрим. Это от нашей комиссии маленький подарок ребятам. Прошу раздать к обеду, — протянул я конфеты, фасованные по серым кулькам.
— Но это не положено, меню… — запротестовала она.
— Ничего, в честь праздников можно отступить от правил.
— Да, но…
— Мне что, самому их раздать? Приятного аппетита, бойцы! — вошёл я в дверь, из-за которой мы наблюдали за обедом.
— Спасибо, — отозвался дружный хор.
— Как мы приветствуем гостей? — вынырнула вперёд меня воспиталка.
Дети задвигали стульями и начали вставать. Бедные вымуштрованные дети.
— Садитесь, садитесь, кушайте. Сегодня у вас к обеду будет сладкое. У кого есть просьбы, жалобы, не стесняйтесь, говорите, — разрешил я.
Наступила полная тишина. Дети переглядывались, но молчали.
— Понятно. Боитесь. Ну ничего. Я здесь не в последний раз, к следующему визиту подготовьте свои вопросы в письменной форме. Я привезу специальную опечатанную коробку, куда вы сможете их опустить. Никто не увидит, что вы туда кладёте, ваши записки прочитает лишь специальная комиссия, цель которой — улучшить вашу жизнь. А если вас начнут запугивать и запрещать писать эти записки, то этот человек больше никогда не будет воспитателем детей. Ясно вам, Марина Дмитриевна?