Афганский гладиатор
Шрифт:
– Вообще-то это заметно.
– Ползем!
Добравшись до парапета высотой в тридцать сантиметров, который скрыл ползущих офицеров от глаз толпы, увеличивающейся за оцеплениями, Тимохин вновь извлек портативную радиостанцию малого радиуса действия:
– Центр! Я – Фергана!
В ответ голос Феофанова:
– На связи!
Тимохин доложил:
– Мы с десантником на крыше.
– Понял! Обозначь себя.
Александр поднял и тут же опустил руку. Движение, которое никто, кроме полковника, в общей суматохе не заметил.
– Ясно! До нужного окна
– Значит, ширина два тридцать?
– Да!
– Принял. Оставайтесь на связи до выхода к цели.
Тимохин взглянул на напарника:
– Раскрой приклад.
Десантник взял в руки «АКС-74У».
– Итак, его длина сейчас составляет семьдесят три сантиметра, нам надо проползти 6 метров, меряем стволом, двинулись.
Переложив укороченный автомат 8 раз, Тимохин остановился:
– Так, еще сантиметров двадцать пять, но лучше уточним.
Он вновь вызвал Феофанова и поднял руку. Полковник подтвердил правильность расчетов Тимохина:
– Вам еще сантиметров двадцать пять, и будете над целью!
– Принял. Пока отбой!
– Отбой!
Александр повернулся к десантнику:
– Не присмотрел место, где можно закрепить трос лебедки?
– Если только обмотать тросом вентиляционную трубу и заблокировать.
– Ну так чего лежишь? Крепи!
– Если я заблокирую лебедку, то не смогу управлять длиной троса.
– Этого и не потребуется. Главное, чтобы его хватило до окна, а значит, необходимо оставить... Так, от трубы до края парапета расстояние ты прежним способом замеришь, но думаю, где-то метра 4, плюс три метра сорок сантиметров от кромки парапета до центра рамы окна. Кромка может срезаться, значит, возьмем три метра тридцать сантиметров. И еще два метра, чтобы маневрировать внутри помещения. Следовательно, нам надо оставить свободным кусок троса где-то в восемь с половиной метров. Но ты уточнишь расстояние до трубы и оставишь столько троса, сколько потребуется, чтобы я, прыгнув, влетел в окно размером два тридцать на два. Вопросы?
– Вопросы возникнут, если ты пролетишь мимо окна. И не у меня!
– Это точно! Но поторапливайся, Дима.
Подготовка к прыжку заняла десять минут.
В 17-13 Шарапов с куском троса, на окончании которого был закреплен пояс с карабином, подполз к Тимохину. Александр обвязался, защелкнул карабин. Достал «ПМ», оставив десантнику бесшумный «ПБ», повернулся к капитану.
– А сейчас упрись обеими ногами в парапет, обмотай руки курткой и держи два метра троса, который отпустишь, как только услышишь звон разбитого стекла. Удар получится не хилый, все же я вешу семьдесят килограммов, но тебе надо удержать трос на мгновение.
– Не волнуйся, удержу!
– На мгновение, Дима, и отпустить! Иначе я зависну перед выбитым окном и стану мишенью для Егора.
– Да понял я все, понял.
– Ну, тогда давай команду своим снайперам на отстрел фланговых
Десантник укрепился на крыше, держа трос обеими руками. Тимохин включил рацию, поднес ее к щеке десантника. Тот вызвал снайперов:
– Прицел-02, Прицел-04, я – Оса, как слышите?
В ответ:
– Слышим, Оса!
– К поражению целей готовы?
– Так точно!
– Огонь!
Практически тут же раздались два выстрела.
По рации пошел доклад, но Александр уже отбросил ее.
– Раз, два, пошел!
И прыгнул с карниза вниз.
Он попал точно в квадрат окна и, выбив раму, разбив стекло, сорвав шторы, что удачно рухнули на пол, не создав препятствия для офицера, влетел в помещение, заполненное детьми. Капитан вовремя отпустил трос. Тимохина развернуло при падении, но он успел выцепить взглядом главаря банды. Тот находился у двери, лицом к окнам. Егор явно не ожидал ни выстрелов, ни тем более появления Тимохина. И потерял время, чтобы среагировать на кардинально изменившуюся обстановку. Он был бандит, но не спецназовец. Александр выстрелил в эту перекосившуюся физиономию. Пуля «ПМ» отбросила тело главаря банды в коридор. Заложники также не ожидали подобного развития событий. Дети закричали, сбившись в кучу, женщина в форме прапорщика упала на пол, Татьяна, обхватив голову руками и закрыв глаза, опустилась на корточки. И только мужчина-прапорщик внутренних войск стоял в углу бледный как мел.
Тимохин отцепил пояс, извлек радиостанцию:
– Крым! На этаж! Проверить работу снайперов!
– Что в отсеке с заложниками?
– У меня все в порядке. Егора тоже найдешь в коридоре.
– Принял!
Александр переключился на десантника:
– Дима? Спускайся на второй этаж, да прикажи своим снайперам зачехлить винтовки.
– Выполняю!
Еще никто из заложников не пришел в себя, как майор Крымов доложил, что снайперы отработали цели на «отлично».
Александр повернулся к Татьяне, вложив пистолет в специальный отсек куртки.
Она открыла глаза:
– Саша? Ты?
Тимохин подошел к ней, присел на корточки:
– Конечно, я!
– Но... откуда?
– Как откуда? Из отпуска. Ведь сегодня 2 июля.
– Но...
– Подожди, милая, минуту.
Он достал радиостанцию:
– Центр! Я – Фергана!
Голос Феофанова был напряжен:
– Слушаю тебя!
– Докладываю, в ходе антитеррористической операции все заложники освобождены, бандиты уничтожены. У нас потерь нет. Высылайте в садик людей для эвакуации детей.
– Медицинская помощь никому не требуется?
– Вроде нет, но пришлите на всякий случай эскулапов. И не допустите прорыва населением оцепления. Иначе они с радости детский сад в руины превратят!
– Все сделаем, Саша! Вы молодцы!
– До встречи, полковник!
– Да, да! До встречи!
Убрав радиостанцию, Тимохин прижал к себе Татьяну:
– Очень испугалась? Хотя... о чем я спрашиваю? Но теперь все позади. Все кончилось.
Татьяна только и смогла выговорить:
– Саша.