Афганский полигон
Шрифт:
Подойдя к БМП, она сделала несколько коротких распоряжений и через три минуты в сопровождении сержанта Хука, капрала Маккаферти и еще одного рядового подошла к Роману, задумчиво озирающему с края дороги горную цепь.
– Мы готовы, капитан. Я думаю, трех человек сопровождения будет достаточно. Здесь для прикрытия остались двое бойцов и экипаж. Снайпер займет одну из высот и оповестит нас и экипаж о возникновении опасности.
– Отлично, – кивнул Роман. – Вы прирожденный стратег, капитан Эдвардс.
Маккаферти оскалил
«Уорриор» взревел, дал задний ход и задвинулся за скальный выступ – именно так, как и советовал Роман. Теперь БМП был почти незаметен с дороги, а его тридцатимиллиметровая пушка, установленная вместе со спаренным 7,62-мм пулеметом на вращающейся башне, могла простреливать местность по всему потенциально опасному периметру.
– Проще всего перебраться через гору вон через ту седловину, – указал Роман на облюбованный им участок кряжа. – Там и пониже, и наверняка тропа имеется.
– Хорошо, – кивнула Эдвардс, собранная и сухая, как обычно. – Вперед.
Пятеро человек начали спускаться с дороги в овраг. Осыпались под ногами мелкие камни, пыль густо полезла в глаза и горло. Хорошо, что дул ветерок, относил пыль вниз, к речке. Но речка не речка, а духота стояла невыносимая, солнце пекло нещадно, и каждое движение вызывало бурный протест изнывающего под плотной тканью тела.
«Хорошо бы, – думал Роман, следя за тем, чтобы не оступиться на щебне, – напялить широкую, до земли, афганскую рубаху, а на голову вместо кепи, через которое припекает будь здоров, намотать легкую чалму. То-то было бы хорошо».
Спуск прошел успешно. И веревки не понадобились, хотя предусмотрительный сержант Хук предлагал воспользоваться страховкой.
Они бы еще спасателей вызвали, подумал Роман. Первым подойдя к реке, он присел на корточки и сполоснул загоревшееся лицо.
– Забыл захватить крем для загара, – пожаловался он капитану Эдвардс, подошедшей следом. – Не одолжите?
– Не держу, – серьезно ответила та.
В воду она не совалась, видимо, опасаясь заразы. Аккуратно перешла по камням на ту сторону, подняла голову, изучая рельеф.
Роман выпил несколько полных горстей. Вода была тепловатой, но на вкус приятной. Что касалось заразы, то здесь ее хватало повсюду, берегись не берегись. Там, где война, там и болезни. А в этом краю война никогда не кончается.
Спецназовцы тоже перешли на другой берег, не задерживаясь. Сержант Хук обернулся на Романа, мол, чего задерживаешь?
Роман намочил кепи, нашлепнул на голову и двинулся за своими спутниками. Вот же какие торопливые. Не понимают прелестей солдатской жизни.
– Вы бы поосторожней, – сказал Маккаферти, настроенный к нему дружелюбнее других. – Тут недавно вспышка холеры была, куча народу перемерла.
– Что ж вы сразу не сказали, капрал?
– Вы так вкусно пили…
– Называйте меня «капитан».
– Так
Сержант Хук покосился на него, но ничего не сказал. Обернувшись назад, он нашел взглядом засевшего на высотке снайпера, спросил у него в радиомикрофон, как дела. Видимо, снайпер дал успокаивающий ответ, потому что Хук удовлетворенно кивнул и двинулся на штурм горы.
«Нет, ребятки, – подумал Роман, – духов еще ждать рано. Давайте-ка немного подождем».
– Нам надо на ту сторону горы, капитан? – обратился к нему разговорчивый Маккаферти.
– Да, капрал, – отозвался Роман, ничего не имеющий против такой дружбы.
– Капитан Эдвардс сказала, что вы хотите осмотреть колодцы?
– Хочу.
– Веселенькое дельце!
Карабкаясь по острым выступам, Роман через пять минут почувствовал, что он двадцатилетний и он нынешний – две большие разницы. Уже хотелось присесть и отдышаться. А что будет дальше?
Капрал Маккаферти меж тем легко перепрыгивал с камня на камень, толкая крепкими ногами плотно сбитое тело вперед и вверх, к волнистой седловине, четко очерченной на фоне белесо-голубого неба.
Остальные спецназовцы тоже без труда одолевали подъем. Не отставала от них и Эдвардс, неутомимая, как поршень. Правда, ей было не больше тридцати, и форму она держала, судя по всему, образцовую.
Роман был человеком независтливым, но тут невольно позавидовал. Молодости, конечно, чему же еще? Как там ни утешай себя приобретенными с годами мудростью, опытом (старый конь борозды не портит?), знаниями и прочей белибердой, а молодость есть молодость, она сама по себе дороже всех знаний мира, вместе взятых.
Цепляясь за низкорослые кустики, произрастающие прямо из камней, Роман упорно карабкался наверх. Он старался не отставать от Маккаферти, не разочаровывать своего нового приятеля.
К слову сказать, скоро прыть спецназовцев поубавилась, а у Романа, наоборот, открылось что-то вроде второго дыхания, так что темп восхождения постепенно выровнялся.
– Смотрите, – сказал сержант Хук.
Он стоял возле неглубокой выемки. Возле нее тусклой россыпью валялись гильзы от «АК-47».
– И здесь тоже, – подал голос рядовой, ткнув носком ботинка в такую же россыпь неподалеку.
Его фамилия был Бигз, и он разговаривал с мягким валлийским акцентом.
– И здесь, – отозвался Маккаферти, найдя повыше еще одну огневую точку.
Роман оглянулся. Отсюда до дороги напрямую было метров двести. И нисходящий угол градусов в тридцать – тридцать пять. Самая убийственная позиция. Залегшие в камнях духи, почти ничем не рискуя, практически в упор расстреливали беззащитную колонну.
– Да, не повезло ребятам, – пробормотал Маккаферти, тоже обернувшись к дороге.
Лица спецназовцев помрачнели. Как видно, каждый представил себя на месте погибших.