Афганский полигон

Кулаков Сергей Федорович

– Капитан Эдвардс. Рад вас видеть.

Он глянул на русского капитана.

– Надеюсь, вы объясните нам, что произошло? – спросил он.

– Конечно, полковник, – сказал Роман. – Только разрешите мне сначала умыться и переодеться. Да, мне еще нужно сделать пару срочных звонков…

Эдвардс шагнула вперед, вытянула палец, как на суде.

– Полковник Дэвис, я требую немедленно арестовать этого человека!

– В чем дело, капитан? – растерялся начальник базы.

– Я обвиняю его в том, – глядя на Романа белыми от ненависти

глазами, заявила Эдвардс, – что он намеренно завел группу в засаду, в результате чего погибли сержант Хук, капрал Маккаферти и рядовой Бигз.

– Но… капитан… – ничего не понимал Дэвис.

– А также, – рубила вошедшая в раж обвинительница, – я обвиняю его в сговоре с генералом Фахимом, полевым командиром талибов.

– Это все? – спросил Роман, криво улыбаясь.

Эдвардс требовательно глянула на Дэвиса.

– Полковник!

Из-за спины начальника базы выступили спецагенты, нацеливаясь на Романа, как две голодные овчарки.

Дэвис пожал плечами, вздохнул и приказал стоящему рядом патрулю взять Романа под стражу.

– Подождите, – приказала Линда.

Она подошла к Роману, залезла к нему за пазуху и вытащила фотографию Смита.

– Все, можете уводить.

– О, Линда… – только и сказал Роман.

Его отвели в крошечный металлический бокс, где, правда, имелись узкая кроватка, унитаз, кран и зарешеченное оконце.

– Мне нужен телефон… – начал Роман.

Окованная жестью дверь с лязгом захлопнулась. Он снова был арестантом.

18 мая, Афганистан, пригород Кабула

Белый обшарпанный «Форд» неторопливо ехал по дороге, ведущей из Кабула в Чарикар. В «Форде» сидели двое. По виду – оба местные жители. Один был пожилого возраста, с выбритым до синевы подбородком, усатый и угрюмый. На голове у него был намотанный в виде чалмы клетчатый платок. Его спутник выглядел гораздо моложе. На вид ему можно было дать лет двадцать с небольшим. Он был простоволос, с кудрявой бородкой и румянцем, проступающим на гладких девичьих щеках. Одет он был в джинсы и куртку цвета хаки, в отличие от своего товарища, предпочитающего традиционные шаровары, рубаху и жилетку.

Впереди показался блокпост. Американский пехотинец, разморенный жарой, лениво поднял жезл, приказывая остановиться.

Белый «Форд» свернул к обочине, остановился.

Американец, рыжий детина с конопушками вокруг сплющенного носа, оглянулся на своего напарника, положил веснушчатые руки на автомат и подошел к машине. Люди в салоне сидели спокойно, выглядели они вполне безобидно.

Заглянув в салон, солдат покрутил носом, выискивая подозрительное. Не нашел и, кажется, остался этим недоволен.

– Открой багажник, – приказал он, дополнив свои слова выразительным жестом.

Усатый водитель послушно нажал на кнопку. Задний капот приподнялся.

– Я понимаю английский, – сказал он.

– Тем лучше, – пробурчал солдат. – Что везешь?

– Так,

товар всякий, – выходя из машины, сказал водитель. – Надо немножко торговать, деньги зарабатывать. Семья большая, все кушать хотят.

– Угу. Ну-ка, глянем твой товар.

В багажнике оказалось несколько ящиков с китайским и турецким ширпотребом. Ручки, фломастеры, брелоки, цепочки, переводные картинки, видео– и аудиокассеты, прочий хлам, который обычно продается в дешевых киосках.

– Оружие где прячешь? – сурово спросил американец, потыкав стволом автомата в ящики.

– Зачем мне оружие, – улыбнулся усач, обнаружив щербину между передними зубами. – Я не хочу воевать, я хочу торговать.

– Знаю я вас. Торговать. А это кто с тобой?

– Племянник. Помогает мне.

Американец вернулся к открытой дверце, склонился к сидевшему как ни в чем не бывало пассажиру.

– Что-то он какой-то не такой. Эй, тебя как зовут?

Юноша только закивал в ответ, виновато улыбаясь.

– Он не может говорить. Немой, – пояснил усач.

– А-а…

– Можно ехать?

Американец лениво порылся в коробках, на этот раз рукой, выбрал себе брелок поярче. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Махнул рукой, закрывай, мол, багажник. Снисходительно разрешил проезд – как будто был здесь полноправным хозяином.

– Когда они уберутся отсюда, уважаемый Карим? – спросил на фарси «немой» племянник, когда «Форд» отъехал от блокпоста.

В голосе молодого человека слышалось негодование. Взгляд заострился, щеки со стиснутыми желваками уже не казались девичьими.

– Скоро, Эсмаил, – ответил на том же языке Карим. – Наша земля горит под их ногами. Дай срок, и мы прогоним их с нашей земли.

– Скоро земля будет гореть у них под ногами даже у них дома, – грозно пообещал Эсмаил.

Через пару километров они свернули. Карим отогнал «Форд» за один из холмов, подальше от дороги. Теперь их не было видно.

Они оба вышли из машины. Карим залез под «Форд», повозился там несколько минут и выбрался назад с серой металлической тубой в руках. Он очистил тубу от остатков скотча, которым она крепилась к выемке в днище машины, и передал ее своему молодому спутнику. Затем Карим высыпал содержимое одного из ящиков с ширпотребом и поднял картонное дно. Дно оказалось двойным. В тайнике лежали черный ноутбук и маленький бинокль.

– Пошли? – спросил Карим Эсмаила, беря ноутбук под мышку и вешая бинокль на грудь.

– Пошли, – кивнул тот.

Они вскарабкались на один из холмов. Эсмаил остался в удобной узкой ложбинке. Карим, оставив ему ноутбук, поднялся на самую высокую точку.

Улегшись на живот, так, чтобы не выделяться среди камней, он поднес к глазам бинокль и покрутил колесико, наводя резкость. Увидев окраины Кабула, повел биноклем вправо-влево, вверх. Вверх – особенно внимательно. Вдали то и дело проносились вертолеты, не ровен час, нагрянут.