Афиногенные дни

Буденный Виталий Анатольевич

– Да, ребята, – вздыхает солёный морской волк, – кажется, приплыли.

– Так быстро? – удивляется профессор скоростям парусного флота.

Волны подхватывают парусник и швыряют его на рифы. Корабль разлетается в щепки, а на рифах – ни царапинки. Миллион лет назад всё делали крепче, чем теперь. Во время кораблекрушения только один человек успевает схватиться за бревно. Океан выбрасывает его на необитаемый остров. Человек уже на берегу, но на всякий случай продолжает грести. Он плывёт по песку сначала кроллем, потом брассом, потом совсем новым стилем, у которого ещё нет

названия, но который заключается в том, чтобы на финише врезаться головой в пальму.

– Эй, потише, – раздаётся сверху женский голос, – я чуть не упала. Где вы научились так быстро плавать по песку?

Человек смотрит вверх и сильно удивляется.

– А вы почему здесь? – спрашивает он. – Вы ведь должны быть там.

2. Осталось два часа 57 минут

Создан всепланетный штаб по спасению человечества. В него вошли учёные, военные, врачи, президенты и уборщицы, чтобы убирать за всеми, кто вошёл в штаб до них. Штаб посоветовался и решил: пора сообщать людям, а то не успеют убежать. И вот на каждом углу взрываются новостями газеты: “Приближается извержение вулкана! Пепел затмит солнце!”. Взъерошенные дикторы по пояс высовываются из экранов телевизоров: “Станет невыносимо холодно! Спасайтесь, кто может! И кто не может, тоже спасайтесь!”

– Ещё минуту назад горе-пловец тонул в океане и молил бога о спасении, – насмешливо говорит сверху женский голос, – а теперь его уже интересует, почему какая-то картинка висит на дереве, а не на стене.

– У меня особенное отношение к деревьям, – отвечает человек, – я не утонул только благодаря бревну.

– Бревну, бревну, бревну – на все лады повторяет голос сверху, – это интересно. Ладно, снимай меня отсюда.

Профессор Кепкин был хорошо образован и знал, что произошёл от обезьяны. Поэтому он легко залез на пальму и снял картину.

– Молодец, – хвалит его Мона Лиза, ведь это была именно она, – теперь показывай, где бревно.

– Зачем оно нам? – удивляется профессор.

– Бревно спасло тебя. Ты спас меня. Нужно сказать бревну “спасибо” и наградить грамотой.

– Вот ещё, – фыркает профессор, – грамоты тратить. Оно ведь неживое.

– Оно, может, и неживое, – ворчит Мона Лиза, – зато ты благодаря ему живой. Экое неблагодарное животное. Показывай без лишних разговоров.

И они пошли на пляж.

– Вот бревно, – показывает профессор.

Мона Лиза подходит к бревну и внимательно на него смотрит.

– Эй, бревно – стучит она, – ты узнаёшь меня?

– Вы тоже когда-то были бревном? – удивляется профессор.

– Все мы когда-то были брёвнами, – бросает через плечо Мона Лиза. – А ты, судя по вопросам, не один раз.

– А вы, судя по ответам, и сейчас оно, – отворачивается Кепкин.

– Зря я спас этого типа, – вдруг слышат они чей-то голос, – он грубит женщинам. А женщин надо беречь.

– Кто это говорит? – испуганно оборачиваются профессор и Мона Лиза.

– С вами говорю я, необитаемый остров! – грохочет голос.

3. Осталось два часа 11 минут

На

планете Земля паника. Никто толком не знает, что делать. Сколько люди себя помнили, всё время солнце их опекало. Опекало, когда припекало. И опекало, когда не припекало. Как теперь жить без солнца? Нет ответа на этот вопрос. Люди бегают туда-сюда, сталкиваются лбами, но умнее от этого не становятся.

– Афиноген! – радуется Мона Лиза. – Это ты!

– Это я, – отвечает бревно, – здравствуй, Мона Лиза.

– Здравствуй, Афиноген. Не думала, что ещё раз увижу тебя.

– Я тоже не думал, – улыбается Афиноген, – теперь многие не думают, что увидят тебя. После того, как ты исчезла из Лувра.

Они обнялись.

– Как ты, Афиноген? – спрашивает Мона Лиза. – Помог тогда девочке?

– Еле успел, – и Афиноген рассказал Моне Лизе о своих приключениях. – А потом меня прибило к кораблестроителям. И я участвовал в постройке парусника! Как раз того, который час назад разбился о скалы. Зря только строили.

– Вы руководили строительством? – интересуется профессор Кепкин.

– Нет, – отвечает Афиноген, – я был мачтой.

– Кстати, профессор, – поворачивается Мона Лиза к профессору, – а что вы делали в океане во время шторма? Пили лимонад?

– Я не пилил монад. Я плыл на остров Тама-Нетута.

И профессор рассказал им об извержении вулкана и о том, какая страшная катастрофа ждёт планету Земля.

– Ёлки-палки, лес густой! – расстроился Афиноген. – Вся планета покроется льдом! А я не умею кататься на коньках! Эх, бухты-барахты, снимаемся с вахты!

– Афиноген, – уставилась на него Мона Лиза, – ты же разучился говорить? А сейчас из твоих уст льётся такая изысканная речь. Что случилось? Научился у кораблестроителей?

– Знаешь, Мона Лиза, а ведь я снова становлюсь крокодилом. Этот песок особенный. Он сохранил мою форму. И теперь он вернул меня в того, кем я был раньше.

– Я рада за тебя, – смотрит вдаль Мона Лиза, – только праздновать будем после. Сейчас нам надо срочно спасти планету.

– Но как, как? – рвёт на себе волосы профессор. – Вулкан Тама-Нетута жутко как далеко. А у нас нет ни лодки, ни самолёта. Как мы туда доберёмся? Всё пропало, всё пропало, катастрофа неизбежна! О, несчастный я профессор! Не смогу сделать то, что обещал!

Вдруг откуда-то из глубины океана раздался странный шум и скрежет. Вася Кепкин испуганно замолчал и пригнул свою умную голову пониже. На всякий случай.

4. Остался один час 43 минуты

Планета бурлит. Из северных стран люди спешат на юг. Они бросают свои дома и берут только тёплые вещи. Они думают, что юг спасёт их, ведь там всегда была жара. И бегут, бегут с севера на юг, сметая на своём пути любые преграды.

Шум и скрежет, доносящиеся из глубины океана, становились всё сильнее и сильнее. Афиногену, профессору Кепкину и Моне Лизе пришлось закрыть уши ладонями, чтобы не оглохнуть. Но и это не помогало. Грохотало так, что хотелось зарыться в песок на глубину сто метров.