Африканский гамбит
Шрифт:
Махдисты смогли собрать армию, но она была гораздо меньше, и теперь они делали вид, что готовились атаковать. Их разгорячённые в фанатичном экстазе лица были хорошо видны в подзорную трубу, в которую смотрел на будущее поле боя император.
Март 1889 года только начался, когда обе армии «нашли» друг друга. В нескольких километрах отсюда находился город Галлабата. Вдалеке, за рядами суданских стрелков и копейщиков, готовили коней многочисленные всадники, составлявшие основную ударную силу махдистов.
Человеческая волна непрерывно
Времена, когда махдисты бросались с одними ножами на англо-египетские войска давно прошли, и теперь они не только пользовались трофеями, но и смогли осуществлять закупки оружия. И даже организовали небольшое производство, собирая винтовки из доставленных контрабандой комплектующих.
Негус собрал совет в своём походном шатре, и стал обсуждать с военачальниками план битвы. Вся знать древней африканской империи находилась в шатре возле него. Не было только раса богатой провинции Шоа Менелика Второго, он поднял бунт против законного императора, и собирал свою армию, вооружая её на деньги итальянцев, а также их же оружием.
Суданцы, воспользовавшись паузой и нерешительностью эфиопов, стали организованно отступать к небольшому пограничному городу Галлабата, стоявшему на пересечении торговых путей, и не раз переходившему из рук в руки. Отступив, они заняли оборону за зерибой, которая, по сути, была барьером из переплетённых ветвей колючего кустарника. Отборные части вошли в старую цитадель, украсив её стены своими ружьями и пушками.
Наконец, несмотря на ожесточённую дискуссию, и подковёрную борьбу противоборствующих фракций, совещание закончилось, выработав общий план сражения. Но суданцы уже ушли за укрепления.
Сражение за Галлабату началось на следующий день, 9 марта 1889 года.
Левым крылом армии негуса командовал его дядя рас Гугше, правым — внебрачный сын Менгеше, а центром — сам негус. Сигнал к штурму подали пять орудий армии негуса. «Дервиши» ответили выстрелами трёхорудийной батареи, и битва началась.
Отряды центра и крыльев ринулись в атаку. Несмотря на храбрость и мужество, войска негуса были плохо вооружены. Часть войск вообще была вооружена капсюльными ружьями, и даже луками. Дервиши были более подготовленными. Спаянные дисциплиной, и участием во многих сражениях с египтянами, они не менее яростно встретили атакующих. К тому же, многие из суданцев были фанатиками.
Из-за зерибы выметнулась кавалерия дервишей и ударила в правый фланг войска негуса, заставив тех в панике отступить. Увидав этот манёвр, навстречу им поскакала кавалерия эфиопов. Крича и вздымая вверх лёгкие копья, две лавы набросились друг на друга.
Дико ржали кони, сбитые вместе с всадниками наземь, метались кони, оставшиеся без седоков. Хрипели, свесившись с
Выстрелы, крики, ржание коней, и многоголосый гул убиваемых людей, кричащих в агонии, или от ненависти, поднялись вверх над сражением, реквиемом вечной борьбы за место под солнцем. Всадники бились, перемешавшись между собой, сверкали, как молнии сабли, падая на шеи врагов, раненые сражались на земле, отпрыгивая от мчащихся коней. Кони, хрипя и безумно вращая глазами, кусали друг друга и лягались.
Наконец, всё это безумие закончились, и немногие уцелевшие дервиши стали поворачивать коней, спеша укрыться за барьером. Они понесли огромные потери, но до конца, всё-таки, не проиграли.
Остатки их войска сумели выйти из боя и укрыться за оградой. В бой вступила пехота. Выстрелы гремели со всех сторон. Людская волна, ощетинившись копьями, саблями, и штыками ружей, шла в атаку, накатываясь на зерибу, волна за волной, рубя её саблями и простреливая насквозь. Люди падали на землю, повисали на колючих ветках, кричали, умирая, и стреляли друг в друга.
В одном месте удалось прорубить барьер, и в проход ринулись атакующие. В них со всех сторон полетели пули. Лилась кровь, ожесточение овладело сражающимися в полной мере. Стремясь отбить проход, дервиши бросились в отчаянную атаку, визжа и рыча.
«Аллах Акбар, Аллах Акбар», — это вечное утверждение выкрикивали они, бешено бросаясь на эфиопов, и погибая от их пуль и сабель.
Но и эфиопы слишком дорого платили за возможность победы. Ожесточение битвы нарастало всё сильнее. Несмотря на отчаянное сопротивление, дервиши, неся потери, стали отступать к старой цитадели, сделанной из жёлтого песчаника и глиняных кирпичей, и вскоре укрылись там.
Со стен непрерывно раздавалась пальба, но необходимо было сделать последнее усилие. Увидев это, негус пожелал лично возглавить атаку.
— Не делай этого, повелитель, — в отчаяние кричал Аксис Мехрис, но негус никого не хотел слушать.
— «Я не для того сюда шёл, чтобы отсиживаться за спинами моих воинов».
— «Если мне суждено умереть, то пусть я тогда умру за свою веру, и свой народ», — сказал он, и возглавил последнее отчаянное усилие, направляя воинов в атаку на цитадель.
Воодушевлённые воины бросились с удвоенными силами в атаку. Аль-Максум, стоявший на стене, и руководивший отражением атаки на своём участке, внезапно увидел среди наступавших человека с царственной осанкой, и в богатых одеждах, держащего в руке хорошую винтовку. Позади него находились двое воинов, сжимающих личный штандарт.
— Никак сам негус, — невольно подумал про себя Аль — Максум, — вот она удача и надежда на спасение.
— Ахмад, Ахмааад, — позвал он лучшего стрелка. Из дыма вынырнула фигура тощего «дервиша», с перепачканным лицом.