Афромент
Шрифт:
— Нехорошо нарушать режим питания, Фрол Петрович, — негромко сказал он. — Очень нехорошо!
Он вошел в столовую, подошел к окошечку раздачи и сунул туда голову. При виде улыбающегося курсанта тетя Клава, прикидывающая объемы остатков, обомлела. Никогда еще курсант не казался ей столь похожим на любимого Агафона. Повариха томно вздохнула и присела на стул, не в силах отвести глаз от сияющего Дирола.
— Доброе утро! — сказал тот, еще шире растянув губы в улыбке.
— Хочешь кушать? — всполошилась
— Это все ужасно вредно, — Санек сморщил веснушчатый нос, что неимоверно умилило повариху.
— А чем тебя угостить?
— А можно мне вон то? — он указал пальцем на небольшую кастрюльку, в которой, по имеющимся агентурным сведениям, варилась на воде и без соли овсянка для Садюкина. Тетя Клава на мгновение засомневалась, но потом переборола себя. Щедрой рукой она положила в протянутую тарелку половину содержимого кастрюльки. Дирол рассмотрел слипшуюся серую массу и едва удержал улыбку на лице.
— Подожди, я хоть изюмчику туда положу, — предложила повариха.
Уточнив, не является ли изюм вредным, Зубоскалин согласился. Тетя Клава, воспользовавшись моментом, кинула на кашу не только изюм, но и запрятанный кусочек масла. Дирол заметил это и мгновенно сориентировался.
— А у вас молоко убежало, — сообщил он.
— Молоко? — Повариха рванулась в сторону, но потом сообразила: — Какое молоко? У меня на плите нет молока. Ах, шалун!
Она повернулась к Диролу, но того уже и след простыл. Пока тетя Клава отворачивалась, он выудил кусок масла из собственной тарелки и ловко забросил его в кастрюльку с остатками геркулеса, после чего с достоинством присоединился к друзьям.
— Ого, у тебя что-то другое? — Антон бесцеремонно залез ложкой в тарелку к Зубоскалину, попробовал кашу и скривился: — Фу! Неужели ты не мог попросить чего-нибудь повкуснее?
— Тебе не нравится? — делано удивился Санек.
— Нет.
— Мне тоже, — вздохнул Дирол. — Но вот для Садюкина эта еда дороже всех деликатесов мира, потому что она полезная! Здесь нет ни единого неправильного продукта!
Зубоскалин отправил в рот изюмины, на которых лежало масло, так что блюдо стало просто идеальным.
— И когда Садюкин придет, ты, Федя, ему эту еду уступишь. Он восхитится и позовет тебя в помощники. Вуаля! — Дирол театральным жестом развел руки и поклонился.
Курсант Ганга согласно кивнул.
— И не забудь втолковать ему, как ты заботишься о правильном питании и его режиме.
Фрол Петрович тем временем тоже вспомнил о режиме. Проверяя полосу препятствий, он совершенно забыл о времени и просто не услышал звонок на завтрак. Теперь, спохватившись, Садюкин понял, что уже на четверть часа отклонился от расписания.
Сердитый на себя и на весь мир, Фрол Петрович подошел к
Странный вкус заставил Садюкина насторожиться. Он глянул на тарелку. О боже! Каким-то непонятным образом в его завтрак попал огромный кусок масла. И теперь этот отвратительный сгусток калорий уже наполовину смешался с геркулесом. Завтрак был безвозвратно испорчен!
— Иди, — Дирол насладился зрелищем, потом подтолкнул Федю локтем.
Тот поднялся, взял тарелку, добытую Зубоскалиным, и подошел к Садюкину.
— Фрол Петрович, — негромко позвал он.
Тренер сидел, тупо глядя в тарелку.
— Да? — с минутным запозданием он поднял глаза.
— Я обратил внимание на то, что случилось с вашим завтраком. Не хотите ли попробовать мой?
— Какая разница, — обреченно сказал Садюкин и опустил глаза. Взгляд его случайно упал на тарелку в руках курсанта и осветился радостью узнавания. Там лежала точно такая же каша, как и у него, расцвеченная пятнышками изюма и не испорченная калориями.
— А впрочем, с удовольствием, — быстро поправился Садюкин. — Вы, конечно, не будете?
— Фигуру надо беречь, — скромно объяснил Ганга.
Тренер окинул взглядом торс курсанта и согласился.
— Присядете? — спросил он.
Федя оглянулся на товарищей — те отчаянно жестикулировали: мол, садись. Ганга покорно сел.
Садюкин съел кашу за считаные секунды. То ли он опасался, что Федя передумает, то ли просто проголодался. Наевшись, он стал склоняться к беседе.
— Замечательная вещь — здоровое питание, — изрек он.
Федя согласно хмыкнул. Он тоже очень любил покушать, а уж там здоровое питание или нет — без разницы.
— Здорово, что вы решились пожертвовать завтраком ради своего преподавателя. У нас в школе это поощряется.
Курсант кивнул. Видя, что он не собирается использовать сей факт в свою пользу, Садюкин расслабился и попытался завести разговор на отвлеченные темы. Однако Федя не спешил распространяться о своей личной и профессиональной жизни, а чаще просто кивал невпопад и изредка улыбался.
«Толковый студент, — подумал Садюкин. — Говорит немного, предпочитает думать, хорошо сложен. Пожалуй, на него стоит обратить внимание».
В связи с завтрашним событием тренеру очень был нужен помощник, находящийся в хорошей физической форме. И он, к вящей радости курсантов, решил обратиться с этим к Феде.
— Вы ведь занимаетесь в группе капитана Мочилова? — начал он издалека.
— Угу, — подтвердил Федя.
— А завтра у вас есть какие-нибудь занятия?
— Так ведь лето же.