After 3

Тодд Анна

Задняя дверь открылась со скрипом, я проклинала себя, надеясь, что моя мать не прилетит во двор, чтобы утащить меня обратно в дом. Солнце освещало грязь, лежащую на крышах теплиц. Темные, влажные пятна покрывали землю, но мне все же удалось найти несколько чистых сантиметров, чтобы стоять. Последним, чего я хотела – испортить дорогие туфли, которые мать не могла себе позволить.

Я заметила какое-то движение, и уже начала паниковать, пока Гарри не появился передо мной. Его глаза были ясные, и круглые тени падали на бледную кожу. Обычный цвет кожи.

– Извини, я не знала что ты тут, - говорю я быстро и отстраняюсь, сохраняя небольшую

дистанцию между нами.
– Я пойду

– Нет. Все в порядке. Это же твое тайное место, помнишь? – он еле заметно улыбается, и даже его эта улыбка выглядит более реалистичной, чем эти бесчисленные искусственные лица, которые я сегодня видела.

– И правда, в любом случае мне надо идти.

Я хватаю дверную ручку, но он тянется, чтобы остановить меня. Я дергаюсь, когда его пальцы касаются моей руки, ощущение как-будто весь воздух из моих легких в один миг испарился. Он тут же оправляется, обходит меня и придерживает дверь так, чтобы я не смогла выйти: - Почему ты пришла сюда? Скажи мне, - тихо требует он.

– Я просто…- я прикладываю усилие, чтобы рассказать ему… После моего разговора с Зейном я потеряла всякое желание обсуждать свои мысли по поводу смерти моего отца, - Ничего такого.

– Скажи мне Тесса, - он знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я вру, и я знаю его достаточно, чтобы знать - он не отпустит меня, пока я не расскажу ему правду.

Но могу ли я доверять ему? Я смотрю прямо на него, и фокусирую свой взгляд на его новой рубашке. Он наверно купил её специально для похорон, потому что я знаю, как выглядят все его рубашки, и он точно не мог надеть что-то из вещей Ноа. Не то что бы раньше он носил его вещи, но все-таки…

– Тесса, - шепчет он. Верхняя кнопка на его рубашке расстегнулась и его галстук изогнулся. Я отошла от него на шаг, - Я думаю, мы не должны делать это.

– Делать что? Говорить? Я только хочу знать, от кого ты постоянно прячешься?

Я от всего прячусь. И он первый в этом списке. Я хочу высказать все мои чувства Гарри, так просто опять вернуться к нашему обычному шаблону отношений, но я не хочу больше играть в эти игры. Я не хочу еще один раунд. Он победил, и я соглашаюсь с этим.

– Ты и я, мы оба знаем, что ты не покинешь это теплое место, пока не расскажешь мне все, так что давай побережем время и силы. Просто скажи, - все это он говорит шутливо, но я видела дрожащее отчаяние за его зелеными глазами

– Я сумасшедшая, - я, наконец, призналась.

Он кивнул и закатил глаза: – Конечно, ты сумасшедшая.

– Я имела в виду, что я на самом дела сумасшедшая. Я просто в бешенстве.

– Да, тебе следовало бы быть в бешенстве.

– Мне следовало бы?

– Да черт побери. Я был тоже очень взбешен, - я не думаю, что он понял, то, что я говорила и имела в виду.

– Я злюсь на моего отца, Гарри. Я так на него злюсь, - я быстро проговорила и ждала, что ответит он.

– Я тоже.

– Ты тоже?

– Черт побери, да. И тебе следовало бы. У тебя есть абсолютное право беситься на него: мёртвого или живого, - я не могу сдержать смех, смотря на серьезное выражение лица Гарри, когда он говорит такие смешные слова.

– Тебе не кажется неправильным то, что я не могу больше грустить, потому что я чертовски зла на него за самоубийство?
– я закусываю нижнюю губу и после паузы продолжаю: - Это то, что он сделал. Он убил себя, и он даже не подумал о том, как это повлияет на всех. Я знаю,

что это эгоистично с моей стороны говорить такое, но это то, что я чувствую, - мой взгляд падает на грязный пол. Мне стыдно говорить такие вещи, подразумевать их, но сейчас мне намного лучше. Я надеюсь, что эти слова останутся здесь, в этой теплице, и я надеюсь, что если мой отец где-то там, он не слышит меня. Пальцы Гарри касаются моего подбородка и приподнимают мою голову вверх.

– Хей, - говорит он, я не вздрагиваю от его прикосновения, но благодарна ему, когда он убирает руку, - Не надо стыдиться своих чувств. Он убил себя, и никто в этом не виноват, только он сам. Я видел, как ты была чертовски рада, когда он вернулся в твою жизнь, и каким он был идиотом, отвергая это ради наркотиков, - тон Гарри суров, но его слова - именно то, что мне надо услышать прямо сейчас.

– К черту это, - Гарри рассекает воздух между нами загипсованной рукой, - Ты имеешь полное право чувствовать себя так, как ты себя чувствуешь, и никто не сможет сказать, что это неправильно, - я хочу, чтобы все так себя чувствовали.

Я вздыхаю. Я знаю, что доверяя Гарри, поступаю отчасти неправильно, я должна быть осторожной с ним, но он единственный человек, кто на самом деле меня понимает.

– Я серьезно, Тесс. Не позволяй никому из этих идиотов заставить тебя чувствовать себя плохо за то, что ты чувствуешь, - хотелось бы, чтобы все было так просто. Я бы хотела быть как Гарри: не волноваться о том, что кто-то думает обо мне или как другие люди чувствуют себя, но я не могу. Я просто не смогу так. Я чувствую как другие, даже когда не должна, и хотелось бы думать, что в конечном итоге эта черта не погубит меня. Забота является хорошей чертой человека, но она приносит мне слишком много боли. За те несколько минут, пока я была в теплице с Гарри, мой гнев почти исчез. Я не уверена, что заменило его, но я больше не чувствую жгучую ярость, только устойчивую жгучую боль, которая, я знаю, будет еще долго моим компаньоном.

– Тереза!
– голос моей матери звучит во дворе, и мы с Гарри вздрагиваем.

– У меня нет задачи рассказывать это кому-то, в том числе и ей. Ты это понимаешь, не так ли?
– его глаза ищут мои, и я киваю. Я знаю, что он не скажет, и часть меня хочет освободит его от толпы этих болтливых женщин которым и дела нет ни до кого.

– Я знаю, - я киваю еще раз.

– Мне жаль… Я просто… - дверь открывается, и моя мать заходит в теплицу.

– Тереза, пожалуйста, иди в дом, - она изо всех сил старается замаскировать свой гнев, но ее выражение быстро исчезает. Гарри смотрит на сердитое лицо моей матери прежде, чем пройти между нами.

– Я как раз собирался уходить, - я не могу сдержать смех, смотря на серьезное выражение лица Гарри, когда он говорит такие смешные слова.

Воспоминание о том, как мама застала его в моей комнате в общежитии несколько месяцев назад, всплывает в памяти. Она была так зла, и Гарри выглядел побежденным, когда я оставила её и Ноа. Эти дни кажутся такими далекими сейчас, такими простыми. Я понятия не имела, что ждало впереди, никто из нас не знал.

– Что ты здесь делаешь?

Это не ее дело, что я здесь делаю. Ей не понять мои чувства. И я никогда не расскажу ей, что чувствую, потому что не доверяю ей. Ей не понять, почему я говорила с Гари, после трех дней игнорирования его. Она не поймет ничего, что я скажу ей, потому что она не понимает и не знает настоящую меня.