After 3
Шрифт:
– Садись, - говорит он, пока тянет один из стульев патио через веранду.
Вот мой шанс, пока он спокоен в течение нескольких минут; он не находится в настроении ожидания. Он садится и кладет локти на стол между нами. Я взбираюсь на стул, чтобы сесть напротив него и пытаюсь понять, куда поместить мои руки. Я перемещаю их от стола до коленей, от коленей обратно на стол, прежде чем он берет и гладит ладонь и мои дрожащие пальцы.
– Расслабься, - мягко говорит он. Его рука теплая, и она полностью накрывает мою, давая мне толику ясности, только на одно мгновение.
–
Он поднимает свою руку вместе с моей и прислоняется к спинке стула.
– Что ты сделала?
Я могу услышать беспокойство в его тоне, подозрение в его дыхании, которым он старается управлять.
– Ничего, - торопливо замечаю я, – Ничего, что ты предполагаешь.
– Ты не… - он моргает несколько раз, - Ты не была… C кем-либо еще, не так ли?
– Нет!
– пищу я, и качаю головой, чтобы подтвердить свои слова?
– Нет, ничего такого. Я просто приняла одно решение, и держала его от тебя в секрете.
Я не уверена, приятно мне или обидно, что это было его первой мыслью. В некотором смысле, мне приятно, потому что переезд в НьюЙорк, возможно, не будет столь же болезненным для него как, если бы я была с другим мужчиной, но я немного оскорблена, потому что он должен знать меня лучше. К своему сожалению, я делала безответственные, вредные вещи, включая Зейна, главным образом, но я никогда не спала бы с кем-то еще.
– Хорошо, - он проводит рукой по волосам и массирует рукой мышцы шеи, - Тогда ничего хуже быть не может.
Я вздыхаю, решая просто выложить все, больше не кружа вокруг да около.
– Хорошо…
Он поднимает руку, чтобы остановить меня.
– Подожди. Что на счет того, чтобы, прежде чем ты мне расскажешь что это, ты расскажешь почему.
– Почему, что?
– я наклоняю голову в недоумении.
– Почему ты сделала тот или иной выбор, в котором ты не даешь себе отчета, - говорит он, поднимая бровь.
– Хорошо.
Я киваю, просеивая свои мысли, в то время как он наблюдает за мной терпеливым взглядом. С чего я должна начать? Это намного труднее, чем просто сказать ему, что я переезжаю, но это лучший способ сообщить ему известие. Теперь, когда я думаю об этом, я не думаю, что мы когда-либо сделаем это. Каждый раз, когда с нами происходила какая-нибудь большая драма, мы всегда находим еще большие драмы.
Я смотрю на него еще один раз, до того, как начинаю говорить. Я хочу охватить взглядом каждый сантиметр его лица, помнить и изучать то, как его глаза могут выглядеть, настолько болезненно. Я заметила, как его розовые, мягкие губы, будто приглашают меня сейчас, но тут же вспоминаю времена, когда эти самые губы были все порезаны с одной стороны и облиты кровью после очередной драки. Я помню его пирсинг на том самом месте,где из раны сочилась кровь.
Я снова переживаю те чувства, когда холодный металл касается моих губ. Мне приходится сосредоточиться на мысли, как Гарри оттягивал свою сережку, играя с ней зубами,
Вспоминаю тот вечер, когда он взял меня на каток, пытаясь доказать, что он абсолютно нормальный парень для такой, как я. Именно тогда он ужасно нервничал и, вытащил обе свои сережки, утверждая, что он сам хотел того, но по сей день, я думаю, что Гарри снял, чтобы доказать что-то, в первую очередь себе, а потом мне. Я скучала по этим предметам некоторое время-я до сих пор скучаю иногда, но теперь мне нравится представлять то, как они на нем сексуально смотрелись.
– Хочешь поговорить об этом?
– дразнит он, опираясь подбородком на руку.
– Да, - я нервно улыбаюсь, - Ладно, я приняла решение и,мне кажется, нам нужно побыть чуть-чуть отдельно друг от друга. По-моему это единственный способ, понять, что же с нами происходит.
– Время порознь? Еще?
– его глаза смотрят в мои, и я тут же отвожу взгляд вниз.
– Да, еще немного. Сейчас между нами, какой-то хаос. Мне следовало сохранять дистанцию на этот раз. Мы делаем беспорядок в мире, в каком-то вечном движении из Сиэтла в Лондон. Это похоже на танец психически нездорового человека, - я жду его реакции, а получаю лишь неразборчивое выражение, отрывая от него взгляд.
– Неужели все так ужасно?
– спрашивает тихо Гарри.
– Мы ругаемся чаще, чем ладим.
– Это не правда, - он дергает за воротник его черной футболки, - Формально и буквально это не правда, Тесс. Это может, выглядит так, но вспомни все то дерьмо через которое мы проходили вместе. Помнишь? Мы провели больше времени смеясь, разговаривая, читая, дразня, в постели, конечно. Я имею ввиду, что я могу провести долгое время в постели, - он улыбается, и я чувствую, как моя решимость слабеет.
– У нас все решается сексом. Это не хорошо, - говорю я, обозначая следующий пункт.
– Секс это-не хорошо?
– он насмехается, - У нас с тобой внебрачный секс полный любви, мать его, и доверия, - Гарри резко смотрит на меня, - Да вдобавок, это умопомрачительный, нежный секс. Но не забывай, для чего мы это делаем. И меня не ебет то, что ты хочешь свалить. Я люблю тебя, и я могу тебе доверять все мои потаенные желания.
Все, что он говорит, возбуждает во мне все чувства, несмотря на то, что этого не должно быть. Я согласна с ним, но я ведь должна быть осторожной?
Я чувствую, как НьюЙорк ускользает от меня все дальше и дальше, поэтому решаю бросить бомбу раньше.
– Ты когда-нибудь замечал ранее признаки оскорбительного отношения?
– Оскорбительного?
– Гарри звучит так, будто еле-еле хватает ртом воздух, - Ты нашла мое отношение к тебе оскорбительным? Я никогда не поднимал на тебя руку и никогда бы не смог сделать этого!
– смотрю на свои руки. Челюсть сжимается.
– Нет, это не то, что я имела ввиду. Это касается нас обоих. Мы делаем вещи, которые травмируют нас. Я не обвиняю тебя в физическом травмировании, - он вздыхает и запускает обе свои руки в волосы, явный признак того, что он паникует.