Ага!..
Шрифт:
– У тебя с ним вся жизнь впереди! Чё тебе - жалко несколько грамм золотишка для младшей сестрёнки? Стыдись, дылда!
Я стыдилась...
Через две недели рыба впервые проводил меня до дома. Никто не удивлялся, вопреки моим ожиданиям. Все смотрели только на раскатывающиеся по сторонам монеты. Я же сама сперва старалась смотреть по сторонам, ибо уж очень непривычен (я бы сказала, пугающ) был облик моего ухажёра, но постепенно привыкла. Не бросается, не кусает (хоть и острые зубы в три ряда...), кроме жизнеутверждающего "Ага!" ничего не говорит, цветы приносит опять же, до дома провожает...
В мае я решила показать Ага родителям. Сомневаясь, что он вообще понимает, что я ему говорю, я полчаса рассказывала ему о предстоящем визите к нам в гости, упростив язык повествования до уровня "к папе-маме топ-топ, Ага хороший". Он улыбался и вилял хвостом. Ещё одним совершенно дурацким с моей точки зрения поступком было попытаться втолковать рыбе мой адрес.
Но каково было моё удивление, когда в назначенный день в дверь позвонили. Открыла Катька. На пороге стоял Ага в неизменной шляпе, но при дорогом галстуке и с огромным букетом роз.
– Ой, Вы к нам?
– Ага...
Катерина мигом превратилась в саму любезность. Даже тапочки подала. Самого маленького размера, но они пришлись Ага впору. Мой кавалер прошествовал в комнату, поклонился отцу и вручил маме букет. Родители сперва остолбенели, но Катька быстро разрулила ситуацию:
– Ма, па, это Олькин молодой человек. Классный, правда?
– Ага...
– хором сказали потрясённые родители.
Рыб просиял. Улыбнулся, явив роскошные острые белые зубки, скромненько уселся на подставленный мною стул и сложил плавнички на округлом брюшке. Мама с выражением бескрайнего умиления на лице унеслась вместе с сестрой на кухню готовить чай. Катька на всю квартиру принялась ей втолковывать, какой замечательный у меня ухажёр и как здорово, если б да кабы...
– Ну-с, молодой человек, - несколько растеряно начал папа, - Давайте знакомиться. Я Михаил, отец Ольги.
– Папа, он не понима...
– поспешно вставила я, но рыб мягко накрыл мою ладонь плавником и вдруг заговорил.
– Я прекрасно понимаю вашу речь. В силу недолгого здесь пребывания, сам владею ей не в совершенстве... Рад общению с приятным умным собеседником, Михаил. Вы можете звать меня просто Ага.
(О боже, подумала я, и с этим существом я общалась на уровне "Ага хороший, милая рыбка, ути-пути, какие замечательные цветы ты мне подарил..."!)
– Пользуясь любезным приглашением Ольги, я хотел бы объяснить... объяснить... причину, почему я здесь. Мы народец скрытный, живём своей жизнью и стараемся не показываться вам, людям на глаза, но в силу сложившихся обстоятельств я хочу попросить руки Вашей дочери.
– К-каких ещё обстоятельств?
– нахмурился папа.
– Я не...
– испуганно пискнула я.
– Ага, - умиротворяющим тоном продолжил рыб, - Ольгу винить не в чем. Дело в наших традициях... А по традиции если на меня упала девушка, я обязан на ней жениться.
– Ыыыыыыыыыыы!!!
– обрадовано взвыла подслушивающая в коридоре Катька.
Ага улыбнулся.
– Я смогу без труда обеспечить Ольгу всем необходимым. В средствах не стеснён.
– Но мы же...
– взмолилась я, ужаснувшись открывшейся перспективе.
– Ага, - кивнул он, - но если вы откажете
– Мне надо подумать, - сказал папа, подводя тем самым итог встречи. Мы попили чаю, и мой странный ухажёр ушёл.
Я снова стыдилась.
– Завтра встретишь меня с работы?
– спросила я на прощание.
– Ага.
Всю ночь я ворочалась под одеялом, мучаясь множеством вопросов. Основной вопрос был: как вообще это возможно - жить с разумной рыбой? Именно это я и спросила у Ага при очередной нашей встрече.
– Скажи мне... Как ты себе это представляешь?
– Ну... честно - никак. Но или будет соблюдена традиция, или...
– он замолчал.
– Или что?
– насторожилась я.
– Или я опозорю свой род. А это плохо. Хуже не бывает, - грустно ответил рыб.
– И что будет-то?
– У кого-то на праздничном столе будет зелёный королевский карп. Скорее всего, в панировочных сухарях, - упавшим голосом сказал Ага.
В общем, в конце лета мы поженились. Странно, но родители слишком легко дали согласие на брак, а в ЗАГСе никто не удивился... Наверное, не так уж мы эпатажно смотрелись на фоне повсеместно брачующихся геев и лесбиянок. Ага надел кольцо на правый плавник и пополнил собой нашу семью.
По вечерам они с папой обсуждали новости политики, готовили с мамой ужин или рассматривали с Катькой её любимые гламурные журналы. Катерина к концу осени набила под завязку три копилки монетками: она просекла, что Ага щедрый, когда радостный, и задабривала его макаронами - больше всего на свете мой муж обожал спагетти. Наше общение сводилось к обсуждению моего гардероба и работы, а также редким прогулок. Ночи Ага предпочитал проводить в ванной, где он тихо спал до утра в тёплой воде, поджав ножки, а с утра он провожал меня на работу и исчезал по своим делам.
– Почему тебе никто не удивляется?
– спросила я его как-то.
– Не знаю. Наверное, я заколдованный, - улыбался он, - Меня поцеловать надо...
Поцеловать не могла. Во-первых, Катька запретила ("Если он превратится в обычного мужика, денег больше не будет!"), во-вторых, ну не тянуло меня на поцелуи с рыбой. А в-третьих, бог весть, во что он может превратиться на практике.
Вот так и жили потихонечку, пока в один прекрасный день не припекло с двух сторон сразу.
Моя свекровь возжелала с нас икринок. Я прикинула перспективу наметать ведро икры, и пришла в ужас. Ага смутился и попросил меня проконсультироваться в центре планирования семьи. Местный специалист по планирования детей с каменным лицом послал меня к психологу. Я изложила ему всю нашу ситуацию... и вы уже в курсе, чем всё закончилось.
А потом мы поругались. Точнее, Ага резко захандрил, и мы поссорились по какому-то пустяку.
– Я хочу нормальную семью с нормальным мужем!
– выдала я в финале.
– Делай, что хочешь...
– прозвучало под занавес, и мы разошлись спать.
Утром на работе я активно принялась строить глазки директору. Эффект получился ошеломляющим. Дирик вызвал меня в кабинет, долго шуршал бумажками: настолько долго и напряжённо, что я испугалась и запахнула получше кофту и натянула форменный фартук на коленки.