Агапэ
Шрифт:
IV
– Ха-ха-ха-ха! Семьдесят пять процентов! – с неровным дыханием вскочил я с кровати. – Джули, подъём, железяка! – она что-то пробубнила в ответ.
На часах светилось «5:17», мутный рассвет покрывал линии города неровным блеском.
Из меня пышет энергия, я бы мог перевернуть Землю… Впрочем не нужно забывать о том, что я все ещё нуждаюсь в пище.
– Джули,
Я редко вижу, как она готовит своими механическими клешнями, мой распорядок зачастую одинаков, поэтому она знает к какому моменту начать работу, но не сегодня. В её отточенных, противоестественных движениях было что-то завораживающее. Моя овсянка готова, последний штрих был плевок черничного джема из тюбика на верхушку.
– Джули… – почувствовал я наплыв раздражения – …ещё джема.
Она произвела второй плевок
– Мало! – третий.
Я не выдержал и вырвал тюбик из её трёхпалого манипулятора, и выдавил всё, что оставалось, в миску.
– Внести ли мне поправки в дневной рацион? – безэмоционально произнесла Джули.
– Не смей меня ограничивать! – крикнул я и воткнул ложку в тёмно-фиолетовое месиво.
– Я приму это к сведению, – через несколько секунд она продолжила. – Вы ведёте себя не обычно. Вас что-то тревожит? Вы хотите это обсудить? – ты меня и беспокоишь, тупая машина.
– Нет, оставь меня в покое, – сказал я и принялся за еду, изредка чуть ли не похрюкивая от удовольствия.
Ха-ха! Черничный торчок! Да я уже почти как самый настоящий наркоман, пустился во все тяжкие за любыми удовольствиями!
Такой, каких сам всю жизнь презирал, и которых на добрые лет сорок уже пережил, по крайней мере из ровесников. Хотя теперь вполне понятно, если твоя жизнь состоит из сплошных удовольствий, то отказа ты не потерпишь…
Время браться за работу.
Я набросал грубую текстуру поверхности моста из тел, но с ней были некоторые проблемы: программа считала тела плоским рисунком и никак не хотела сохранять их объём, а выкладывать тела по всей площади моста было бы невероятно долго.
Тогда я решил пойти на хитрость и уменьшил мост до размеров расчёски, а затем при помощи функции микрорельефа, покрыл его телами, не потеряв в качестве после увеличения. Однако всё по-прежнему выглядело неестественно,
Теперь можно добавить артефактов – особенностей в текстуре, за которые хватается глаз, чтобы разнообразить вид. Тут мне потребуется агония, ужас, но одновременно с этим и безумное стремление. Я решил обратиться к наиболее эпическим позам смерти, в этой работе можно отступиться от жестокого, но скучного реализма. Ещё поздним подростком я уяснил, что в реальной смерти нет ничего завораживающего и тем более красивого…
Правда для этого пришлось увидеть не один нож, петлю и разогнанный до скорости пушечного ядра автомобиль. Хотя на самом деле я был этому даже рад. Ведь каждому приходилось задумываться о смерти, если сознание и позволяло допустить факт своей смертности, то она казалось чем-то эпическим и невероятным. Чтож… Ты далеко не буддисткий монах. Судьба смешает тебя с дерьмом и низвергнет до самых жалких проявлений.
Я провозился с артефактами большую часть дня, даже используя помощь нейросети, которая по моим действиям предлагала варианты, что позволило мне приступить к опорам. Однако из-за уже давно пустившей метастазы в мышлении лени – часто принимаемой за гибкость мышления и креативность – я пришёл к идее заменить трудоёмкие опоры гигантскими руками титанов. Пока что они глупой колонной стояли вдоль моста, поддерживая его ладонями, но у меня уже появился замысел, как это обставить.
Вечер накрывал город зеркальным куполом, заставляя излучаемый им свет сиять вдвое ярче. Этим вечером я решил немного побуянить…
– Джули, сделай подборку постов в соцсетях, которые будут мне интересны.
О, старый друг, Интернет, я ещё помню те годы моей молодости, когда первые люди начали покорять его непостоянные просторы, писать новые законы и забивать жёсткие диски голыми бабами.
Итак, что же тут у нас… Ох, очередной всемирный траур – всемирный, впрочем, сегодня значит, что всему миру одинаково и довольно глубоко насрать, – Передел Африки идёт своим ходом, страны появляются и разваливаются, корпорации подминают под себя диктаторов, а молодые ребята-активисты продолжают считать, что их жизни в этой игре хоть чего-то стоят.
Конец ознакомительного фрагмента.