Агасфер. Том 2
Шрифт:
С этими словами один из совещавшихся быстро удалился по соседней улице, примыкавшей к площади.
В это время Королева Вакханок в сопровождении Голыша вошла в залу пиршества, где ее встретили неистовые приветствия:
— Теперь, друзья, — сказала она с лихорадочным волнением, как бы желая заглушить какое-то иное чувство, — да будет шум, гром, гам, землетрясение, буря, шторм! — И протянув Дюмулену стакан, она прибавила: — Наливай!
— Да здравствует Королева! — раздался единодушный возглас собравшихся.
3. «УТРЕННИЙ ШУМ»
Королева
Эти молодые люди и девушки, кажется, совершенно забыли о всякой усталости, хотя бал, начавшийся в одиннадцать часов вечера, длился до шести часов утра. Эти веселые влюбленные парочки были неутомимы. Они хохотали, ели и пили с юношеским жаром и с аппетитом, достойным Пантагрюэля. Поэтому во время первой части ужина даже мало говорили; слышался только звон бокалов да стук ножей и вилок.
Королева Вакханок казалась гораздо оживленнее, чем обыкновенно, хотя ей не хватало обычной веселости. Раскрасневшиеся щеки и горящие глаза указывали на лихорадочное возбуждение. Ей, видимо, хотелось закружиться и забыть то, что невольно осталось в памяти из печальной беседы с сестрой.
Жак любовался Сефизой со страстным обожанием, потому что, в силу странного сходства характеров, взглядов и вкусов, связь их была несравненно глубже и серьезнее обычных мимолетных сближений. Они даже сами не знали силы обоюдной привязанности, потому что до сих пор, в круговороте наслаждений, любовь их не подвергалась никаким испытаниям.
Маленькая Пышная Роза вот уже несколько дней как овдовела. Ее возлюбленный, юный студент, поехал домой в провинцию попытаться выманить у родственников деньжат, необходимых для достойного окончания карнавала, причем предлог, чтобы получить пособие, принадлежал к числу тех замысловатых выдумок, традиция которых поддерживается и тщательно культивируется в среде студентов-медиков и юристов. Не желая изменять отсутствующему и являя пример редкой верности, Роза выбрала кавалером безобидного Нини-Мельницу. Тот, сняв каску, сиял своей лысиной, причем остатки черных курчавых волос обрамляли его голову сзади чем-то вроде длинной бахромы. В силу особого вакханического феномена, по мере того как им овладевало опьянение, некая полоса, пурпуровая, как его багровое лицо, постепенно охватывала лоб Нини-Мельницы и распространялась на его череп, обычно сиявший блестящей белизной. Зная значение этого симптома, Пышная Роза поспешила обратить на него внимание общества и воскликнула, заливаясь смехом:
— Берегись, Нини: винный прилив очень быстро продвигается!
— Когда он окунется в него всей головой, тогда… он потонет! — прибавила Королева Вакханок.
— Не отвлекайте меня, о Королева, я размышляю! — отвечал начинавший пьянеть Дюмулен с огромным стаканом пунша, похожим на древнюю чашу, в руках; другой посуды он не признавал в силу ограниченных размеров и презрительно называл наперстком.
— Нини размышляет, — заметила Роза. — Внимание, он размышляет!
— Размышляет? Значит, он болен, бедняга?
— Может, он обдумывает какое-нибудь шикарное антраша?
— Какую-нибудь запрещенную анакреонтическую позу?
— Да,
Note2
Боссюэ, «Размышления об Евангелии», VI день, IV том.
— Твой Боссюэ просто душка! — воскликнула Пышная Роза.
— А потом я размышляю, в частности, какое вино было на свадьбе в Кане Галилейской? Красное или белое?.. Вот я и пробую то и другое… вместе и порознь…
— Это называется исчерпать вопрос до дна! — заметил Голыш.
— До дна бутылок по крайней мере! — дополнила Королева Вакханок.
— Именно так, ваше королевское величество. И я путем опытов и поисков сделал великое открытие: вино было красное!
— То есть оно не было белое! — педантически возразила Роза.
— А если я приду к убеждению, что оно не было ни белое, ни красное?
— Значит, ты будешь окончательно пьян! — отвечал Голыш.
— Супруг Королевы совершенно прав… Вот что значит быть таким ученым… Но все равно; посвятив жизнь изучению этого вопроса, я дойду до конца своей достопочтенной карьеры, придав жажде к выпивке окраску историческую… тео… ло… ги… че… скую и ар… хео… ло… ги… ческую.
Передать веселую гримасу и не менее веселый тон, каким Дюмулен произнес и проскандировал это заявление, было бы невозможно; громкий хохот раздался среди слушателей.
— Архиолоническая? — сказала Роза. — Что это за зверь такой? Есть ли у него хвост? Умеет ли он плавать?
— Оставь, пожалуйста, — прервала ее Королева Вакханок, — это все громкие слова; ученые фокусники их очень любят… Это нечто вроде кринолина: раздуто чрезвычайно, а в середине пустота… Наливай-ка, Нини, шампанского. Роза! За здоровье твоего Филемона! За его возвращение!
— Выпьем лучше за успех его выдумки, чтобы ему удалось вытянуть деньжат у тупой и скаредной семейки… Шутка-то была придумана неплохая!
— Роза!.. Иди сюда… Я готова расцеловать тебя за умную выдумку, — кричал Нини.
— Спасибо… А что скажет муж?
— Роза, смею тебя уверить… Апостол Павел… слышишь, святой апостол Павел…
— Ну, и что же дальше, прекрасный апостол?
— Святой Павел категорически утверждал: «женатые должны жить так, как будто не имеют жен».
— Это меня не касается… это дело Филемона!
— Так-с… Но божественный Боссюэ, поклонник удовольствий и друг разума, прибавляет: «значит, и замужние женщины должны так же жить, как будто не имеют мужей» note 3 . Поэтому мне остается раскрыть вам свои объятия, милая Роза, тем более, что Филемон вам даже и не муж!
Note3
"Трактат о похотливости», том IV.