Агасфер

Жуковский Василий Андреевич

Апостола".

При этом слове пал

На землю Агасфер, и долго он

Лежал недвижим, головой во прахе.

Когда ж он встал, его слезами были

Облиты щеки; а в чертах его

Тысячелетнего лица с глубокой

Печалию, с невыразимо грустной

Любовию была слита молитвы

Неизглаголамная святость. Он

Был в этот миг прекрасен той красою,

Какой не знает мир. Он продолжал:

"Ни помышлять, ни говорить об этой

встрече

Я не могу иначе, как простершись в прахе,

С тоской раскаянья, в тоске любви,

Проникнутый огнем благодаренья.

Он из кремня души моей упорной

Животворящим словом выбил искру

Всепримиряющего покаяния;

И именем того, кто нам один

Дает надежду, веру и любовь,

Мой страшного отчаянья удел

Преобратил в удел святого мира,

И наконец, когда я, сокрушенный,

Как тот разбойник на кресте, к ногам

Обиженного мной с смиренным сердцем

Упав, воскликнул: "Помяни меня,

Когда во царствие свое приидешь!" —

0н оросил меня водой крещенья,

И на другое утро – о, незаходимый,

О, вечный день для памяти моей —

За утренней звездою солнце тихо

Над морем подымалось на востоке,

Когда он, перед хлебом и перед чашей

Вина со мной простершись, сам вина

и хлеба

Вкусил и мне их дал вкусить, сказав:

"Со страхом божиим и с верой, сын мой,

К сим тайнам приступи и причастись

Спасению души в святом Христа

За нас пронзенном теле и Христовой

За нас пролитой крови". И потом

Он долго поучал меня, и мне открыл

Значение моей, на испытанье

Великое приговоренной, жизни,

И наконец перед моими, мраком

Покрытыми, очами приподнял

Покров с грядущего, покров с того,

Что было, есть и будет.

Начинало

Скрываться солнце в тихом лоне моря,

Когда, меня перекрестив, со мною

Святой евангелист простился. Ветер,

Попутный плаванию в Палестину,

Стал дуть: мы поплыли под звездным

небом

Полупрозрачной ночи. Тут впервые

Преображение моей судьбы

Я глубоко почувствовал; впервые,

Уже сто лет меня не посещавший,

Сошел ко мне на вежды сон, и с ним

Давно забытая покоя сладость

Мою проникла грудь. Но этот сон

Был не один страдания ценитель,—

Был ангел, прямо низ летевший с неба.

Все, что пророчески евангелист

Великий чудно говорил мне,

То в образах великих этот сон

Явил очам моей души, и в ней

Те образы, в течение столетий

Не помраченные, час от часу

Живей из облекающей их тайны

Моей душе сияют, перед ней

Неизглаголанно прообразуя

Судьбы грядущие. Корабль наш, ветром

Попутным тихо по водам несомый,

По морю гладкому, не колыхаясь,

Летел, а я непробудимым сном,

Под веяньем полуночной прохлады,

Спал, и во сне стоял передо мной

Евангелист и вдохновенно он

Слова те огненные повторял,

Которыми, беседуя со мною,

Перед моим непосвященным оком

Разоблачал грядущего судьбу;

И каждое пророка слово, в слух мой

Входя, в великий превращалось образ

Перед моим телесным оком. Все,

Что ухо слышало, то зрели очи;

И в слове говорящего со мной

Во сне пророка все передо мной,

И надо мной, на суше, на водах,

И в вышине небес, и в глубине

Земли видений чудных было полно.

Я видел трон, на четырех стоящий

Животных шестокрылых, и на троне

Сидящего с семью запечатленной

Печатями великой книгой.

Я видел, как печати с книги агнец