Агата
Шрифт:
– Скоро придет. Агата посещает школу танцев. Очень этим увлечена. Танцы им преподает известный педагог – месье Дюпон. Вы, возможно, о нем слышали. Он уже двадцать лет как открыл эту школу. Ее посещают девушки из высшего света, дочери знатных особ… Прошу прощения, ваше сиятельство, что своим разговором мешаю вашей трапезе.
И Анна вышла из гостиной.
После обеда граф поднялся к себе. Оставив дверь слегка приоткрытой, он лег на кровать, ожидая, когда внизу зазвенит колокольчик. «Ей-богу, я как мальчишка, который собирается на первое свидание! Откуда это волнение?
Внизу хлопнула дверь. Тереза вернулась из училища. Она что-то взволнованно рассказывала матери. Потом вышел Трифон за дровами на улицу и зашел назад. Вновь зазвенел колокольчик: привезли заказанную кем-то из постояльцев свежую стерлядь и хлеб. Затем выходила куда-то Анна. Вдруг наступила тишина и его сиятельство понял, что влюблен. Да, влюблен! Так, как никогда до этого! Ему казалось, что в его душе кто-то зажег яркий свет, благодаря которому все вокруг выглядит иначе.
«Что же мне делать? Как вести себя, чувствуя внутри это невыносимое сияние?» Насколько Агата, да и он сам, готовы изменить свою судьбу?
У Алекса не было никакого плана действий, и он пребывал в полной растерянности. Его сиятельство следил за движением причудливых теней и рыжих отблесков, которые отбрасывало на потолок пламя в камине. Графу казалось, что время остановилось…
Агата ворвалась в дом, как тогда, в тот день! Она стояла на пороге, а взгляд ее уже был устремлен туда, на другую дверь, за которой был ОН! Девушка знала, что граф там, ведь еще издалека увидела его карету.
– Ну что же ты, Агата, стужу в дом впускаешь? – рассердилась Анна. – Чай не лето на дворе!
Девушка сбросила полушубок и побежала вверх по лестнице.
«Зачем? Как можно? Что я скажу? Неловко! – промелькнуло у нее в голове. – Это безумие!»
Она шагнула в приоткрытую дверь, словно бросилась со скалы в пустоту. Его сиятельство стоял у двери. Они смотрели друг на друга и молчали.
– Я ждал вас, Агата, – тихо произнес граф.
– Я вас тоже, – прошептала девушка.
Он взял ее руку, погладил нежную кожу и поцеловал запястье.
Агата понимала, что происходит чудо. Она так мечтала об этой встрече, и вот он стоит перед ней – его сиятельство граф Александр Николаевич Гурьев.
– Я попрошу у вашей маменьки, чтобы завтра она отпустила вас со мной на ярмарку, – тихо сказал граф.
– На какую ярмарку? Зачем?
– Завтра в Москве будет грандиозная ярмарка. Я хочу вам ее показать.
– А как же Тереза?
– У Терезы завтра занятия, и это очень кстати, ведь я хочу поехать только с вами.
– Хорошо, как скажете, ваше сиятельство.
Граф любовался Агатой, не в силах отвести от нее глаз. Она пахла морозом, а лицо ее было свежим и ясным, словно весеннее утро. Алекс наклонился и, прижав девушку к груди, слегка коснулся губами ее волос. Его сердце опять упало… Или перестало биться?..
– Ваши волосы пахнут зимой… Маменька не знает, что вы здесь?
– Нет, она пошла на кухню.
– Ну, тогда посидите со мной.
– Мне страшно. Маменька рассердится, браниться станет.
– Отчего
Агата села на софу. Алекс снова взял ее за руку. Его сердце опять ухнуло вниз, и графу стало сладостно-жарко.
– Бывали ли вы когда-нибудь на ярмарке, Агатенька?
– Нет, никогда, ваше сиятельство.
– А скажите, вы и вправду меня ждали? – спрашивает граф, а сам руку ее гладит, да медленно так…
Щеки Агаты то бледнеют, то вспыхивают огнем.
– До чего же вы хороши! – восклицает Алекс. – Вы сами не знаете насколько!
Александр Николаевич гонит от себя грешные мысли, но они его не покидают, обжигают огнем, словно он впервые оказался наедине с женщиной…
– Отчего вы дрожите, дитя мое?
– Мне страшно.
– Все будет хорошо, вот увидите!
– Все равно страшно, ваше сиятельство.
– Простите… О чем я говорил-то?
– О ярмарке, ваше сиятельство… Я пойду, Александр Николаевич, а то маменька хватится. Неудобно будет.
– Ладно… Ступайте! – Граф сжал ее узкую с длинными пальцами руку. – За ужином я поговорю с Анной Ивановной.
Агата была счастлива. Случилось то, о чем она мечтала. Граф приехал к ним и оказывает ей знаки внимания. Неужели все это на самом деле, по-настоящему, по-взрослому? Девушке очень хотелось рассказать об этом Терезе, но было совершенно некогда. Агата надела строгое платье с белым пояском, которое подчеркивало ее идеальную фигуру и открывало шею. Волосы она повязала белой лентой.
До ужина Александр Николаевич пролежал в кровати, пуская в потолок кольца табачного дыма и думая о том, что же со всем этим делать? Если он не последний подлец, то портить жизнь девочке не будет. А если все-таки подлец?
Подлецом ему быть не хотелось… «Все утрясется как-нибудь, само собой. Полюбуюсь ее красотой и уеду. Не жениться же на ней, в конце концов!»
К ужину Алекс уже решил, что на такой красавице можно и жениться, если у него хватит силы воли, чтобы справиться с maman. Совершенно очевидно, что она будет против.
Вскоре его сиятельство пригласили отужинать. Ему подали щи и паровую стерлядь с овощами. Граф попросил вина. В углу ужинали Анна и ее дочери. Горничная Нюра разносила блюда постояльцам. Были заняты еще два стола. Тереза перехватывала взгляды влюбленных и все понимала без слов.
– Что же ты, Агатенька, опять ничего не ешь? – беспокоилась Анна.
– Что-то не хочется, я сыта. Я чаю выпью.
Александр Николаевич обратил внимание на то, что Агата переоделась и пригладила локоны. Девушка села так, чтобы видеть его. Он и это отметил. Весь ужин граф и Агата одаривали друг друга взглядами, но маменька этого не заметила, а иначе ей все стало бы понятно. Однако ей было не до того. Граф снова дал слишком много денег за постой, и Анне очень хотелось ему угодить. Если бы она знала, что за ее спиной зарождается роман взрослого мужчины с ее младшей дочерью, она не была бы столь любезна с молодым графом, а возможно, даже выставила бы его за дверь.