Агата
Шрифт:
– На другой балкон перелезть сможешь?
– Наверное.
– Тогда давай туда.
С этими словами я увлекла его на лоджию. К счастью, балкон этажом ниже не был застеклён. Тогда я скрутила простыню и один конец привязала к каркасу подоконника морским узлом. Папа когда-то учил меня вязать такие узлы забавы ради. Говорил, они прочные, сами по себе не развязываются.
Подёргав за самодельный канат, Пётр открыл окно и, крепко ухватившись за него обеими руками, спрыгнул с подоконника. Затем, перебирая
– Девушка, Вы там скоро? – послышался из-за двери недовольный голос.
– Сейчас! Уже иду!
Опасаясь, как бы молодчик из органов не выломал дверь, я побежала открывать. За порогом стояли двое мужчин, и один из них был в военной форме. Видимо, из комиссариата.
– Здравствуйте! Чем могу вам помочь?
– Мы разыскиваем гражданина Андреева Петра Васильевича, – заговорил участковый, показывая удостоверение. – По нашим сведениям, он проживает здесь. Вы ему, собственно, кто?
– Я его жена. Гражданская, – добавила я поспешно, подумав о том, что сотрудники органов могут проверить мой паспорт. – Только где он, понятия не имею.
– То есть, как? Живёте с ним и не знаете, где он?
– Не знаю. Мы поругались, а он взял и ушёл. Куда, не сказал.
– Разрешите, мы пройдём в квартиру? – тот, который был из военкомата, уже начал подозрительно на меня коситься.
– Да, пожалуйста!
Я посторонилась, пропуская обоих. Очень скоро я убедилась, что не зря Пётр лазал по балконам. Поздние посетители заглянули в каждую комнату, включая ванную и туалет, проверили каждый шкаф (в одном из них, к моему удивлению, оказались женские вещи). Даже балкон не избежал их визита.
Убедившись, что того, кого они ищут, в квартире нет, незваные гости проверили мой паспорт и поспешили ретироваться, сказав на прощание:
– Когда Вы его увидите, позвоните вот по этому телефону. И передайте ему, что если он не явится в военкомат, его ждёт уголовная ответственность.
– Хорошо, как появится, позвоню. До свидания!
Лишь только я закрыла за ними дверь, тут же кинулась на балкон и стала спешно привязывать простыню к рамке. Затем выбросила свободный конец в окно.
– Залезайте, Пётр! Они уже ушли.
Простыня натянулась, и через несколько минут хозяин квартиры уже переваливался через раму.
– Спасибо Вам огромное! – сказал он, оказавшись, наконец, на собственной лоджии. – Вы меня реально спасли!
– Да не за что! – ответила я. – Но сами видите, надолго оставаться Вам здесь нельзя.
– Да, уже вижу. Может, чайку со мной попьёте?
– Спасибо, но я должна бежать. Мне ещё ехать в Непецино, а автобус минут через
Однако в душе моей особой надежды не было. Разум подсказывал, что до вокзала минут будет как минимум пятнадцать. Да и то если очень постараться. Но я должна была сделать невозможное, потому что этот автобус был последним. Если опоздаю, придётся мне гулять по Коломне до самого утра.
Пётр виновато покачал головой:
– Нет, боюсь, это очень далеко. Вот что, может, переночуете у меня? Приставать не буду, обещаю!
– Ну, что Вы? Не волнуйтесь, дворами как-нибудь добегу. К тому же они всё время опаздывают.
– Однако мне бы не хотелось, чтобы моя спасительница шла пешком до самого Непецина. Прошу Вас, оставайтесь! Я постелю Вам в комнате сестры.
– А как же…
– Сестра? Она с мужем в Ногинске. Но к ней я поехать не могу – сразу вычислят.
– Хорошо. Тогда, пожалуй, останусь.
– Кстати, как Вас зовут? А то я даже не спросил.
– Елизавета. Можно просто Лиза.
– Красивое имя! Ну, а меня можете звать просто Петей, и давай уже на ты.
– Давай, – ответила я.
Всё-таки странно было бы обращаться на «вы» к человеку, у которого собираюсь остаться в квартире на всю ночь.
От предложенного Петей чая я также не отказалась, и вскоре мы сидели на кухне и пили из прозрачных кружек янтарную жидкость, закусывая печенюшками курабье.
– Спасибо тебе, Лиза, что не осуждаешь меня!
– За что?
– Ну, за то, что уклоняюсь от мобилизации. Если бы на нас напали, я бы сам побежал в военкомат. А так…
– Я тебе верю. Если бы речь шла о защите Родины, я бы тоже поступила по-другому.
– Честно говоря, даже кто не осуждают, не всякий почтальон пришёл бы после работы предупреждать. Обычно мысленно пожелал бы удачи и этим бы ограничился. А ты на редкость благородная девушка! Спасибо тебе!
– Если бы ты знал обо мне побольше, – усмехнулась я. – То, наверное, не захотел бы сидеть со мной за одним столом.
– Если у тебя статья за дискредитацию армии или за фейки, – ответил Петя. – То я наоборот сочту за честь.
– Нет, всё проще. Я недавно бросила пить.
Сама не знаю, зачем, я принялась рассказывать своему новому знакомому свою горькую историю.
– Вот теперь ты всё про меня знаешь, – закончила я свою исповедь. – Как тебе такая правда?
– Думаю, ты большая молодец, что взяла себя в руки и бросила. Это тебе не хухры-мухры! Вот мой дядя так и не сумел – умер от пьянки. Вернулся со Второй чеченской и запил по-чёрному. Пил, пока палёнкой не отравился.
– Вот моя соседка тоже умерла от пьянки…
Правда, палёнкой тётя Наташа не травилась – зимой не успела дойти до дома, упала в сугроб и вырубилась. Наутро её нашли уже окоченевшей.