Агент алеф-класса
Шрифт:
– Вначале я хотел тебя отвести туда, куда скажешь, но затем увидел твоё плечо. Так что сейчас мы едем к моему знакомому, а уже потом – куда захочешь.
К знакомому? О-о-ох, этого ещё не хватало…
– Высади меня прямо здесь, пожалуйста. Дальше доберусь сама.
– Ух, Ксана, вот это у тебя и хватка, у меня сейчас рёбра треснут. Ещё немного, и я заподозрю, что зря вмешался в твою схватку с Малышом, – неожиданно хохотнул Кирк, а я поняла, что и правда перестаралась с объятьями. – Не волнуйся, моего знакомого сейчас нет дома. Мы просто воспользуемся его жилплощадью, чтобы обработать твою
– Хм-м… а ты уверен, что твоего знакомого сейчас нет дома? Как-то не хочется ни с кем встречаться… тем более в таком виде…
«И показывать своё лицо предположительного убийцы хозяина сети фешенебельных казино, которое крутят по всем каналам головизора», – добавила я мысленно, потому что в таком случае маску снять всё-таки придётся.
– Уверен. Его сейчас даже на этой планете нет, так что не о чем переживать. Мы, кстати, уже почти приехали.
Гравибайк бесшумно скользнул в узкий зев подземной парковки высотки премиум-класса, а ещё через несколько секунд Кирк заглушил двигатель, и мы зашли в скоростной лифт. Мой спутник привычным жестом приложил палец к сканеру и обратился к электронному устройству:
– Пентхаус, пожалуйста.
– Интересный у тебя знакомый, – я просто не могла не сыронизировать и не отзеркалить слова мужчины.
– Да, он неплохо зарабатывает, – усмехнулся Кирк в ответ.
В целом, кредиты меня не трогали. За годы работы на Эльтонийскую Службу Разведки я скопила внушительную сумму и при желании могла бы до конца жизни не работать. Но сейчас я играла роль человеческой девушки с Захрана – планеты, которая последние триста лет вела весьма консервативный образ жизни и занималась переработкой мусора, а её жители только-только начали осваивать просторы космоса. Опять же я по каким-то причинам решилась участвовать в подпольных боях без правил, а значит, мне по легенде полагалось переживать из-за денег и завидовать богатому другу Кирка.
Впрочем, изображать восторг по поводу пентхауса мне даже не пришлось. Он действительно оказался невероятно шикарным. Когда мы вошли в квартиру, я по привычке проверила её на предмет прослушки и скрытых видеокамер. Плечо по ощущениям горело от тряски на гравибайке, и пальцы правой руки практически меня не слушались, но я не могла поступить иначе. Подошла к стеллажу с коллекционными миниатюрами таноржских истребителей и восхищённым взглядом окинула полки. Дотронулась до стены, будто впервые трогая шпон из искусственного камня. Подняла ультратонкие жалюзи, делая вид, что любуюсь видом из панорамного окна на ночной Тур-Рин. То, что в роскошном пентхаусе имеются потайные шкафы и сейфы, мне было очевидным. Я даже была готова поспорить на свой любимый плазмомёт, что один из таких шкафов находится за инкрустированной природными материалами стеновой панелью. Но подслушивающих устройств и передатчиков я не нашла.
– Чувствуй себя как дома, – бросил Кирк, на ходу снимая с себя влажную от пота рубашку. – Я схожу за аптечкой.
Я кивнула своему новому знакомому, а когда он вышел из гостиной, собрала последние силы в кулак и заглянула за спинку дивана и под столешницу журнального столика. Лишь только после этого, тяжело выдохнув, позволила себе опуститься на мягкое сиденье и прикрыть глаза.
Вселенная, как
– Здесь есть всё необходимое, – произнёс мужчина, ставя белую коробку с эмблемой красной капли на низкий стеклянный столик.
Я вздрогнула. Это он так бесшумно ходит или я настолько устала, что мне уже отказывают собственные органы чувств?
– Извини, если напугал. Не хотел. – Подушки дивана рядом со мной прогнулись под весом захухри, и он потянулся к моему плечу.
В тёплых ореховых глазах ни грамма фальши или безучастности. Лишь искреннее беспокойство и желание помочь совершенно незнакомому человеку. Странно. Зачем он это делает?
Сердцебиение резко участилось. Дыхание перехватило.
– Я сама! – торопливо крикнула, безотчётно испугавшись того, что он до меня дотронется.
Кирк так торопился принести мне медикаменты, что не успел надеть свежую футболку. Сейчас ничего не скрывало идеального рельефа его торса, сильной груди и плоского живота с тёмной дорожкой волос, уходящей под ткань дорогих брюк. Я нервно сглотнула и подумала о том, что мужчина без рубашки оказался гораздо крупнее, чем я думала. Впрочем, почему меня это удивляет? Он смог уложить в честном бою самого Малыша…
– Хорошо, – согласился мужчина, вставая. – Я просто хотел помочь с раной. Тогда пока ты будешь заниматься плечом, я схожу в душ.
Молча кивнула, закусив губу. И почему я так испугалась, что он ко мне прикоснётся? Кирк благородно вступился за девушку на ринге, привёз в безопасное место, предложил свою помощь, и при этом не задаёт кучи неудобных вопросов. Почему человеческая девушка вообще пошла в «Однорукого бандита»? На что рассчитывала, соглашаясь на участие в боях без правил? Почему, наконец, упорно носит перчатки и скрывает своё лицо?
Впервые после отношений со Святозаром я почувствовала, что мужчина не оставил меня равнодушной, и рассердилась на саму себя. Какого шварха я так реагирую на обыкновенного человеческого мужчину? Что я, мало полуголых мужиков видела, что ли? А то, что случилось в баре, – так я бы и сама прекрасно справилась.
Сердито шикнув под нос, я, морщась от боли, разодрала и без того рваные края толстовки, достала пропитанный прохладным антисептиком бинт из аптечки, приложила к плечу и облегчённо прикрыла ресницы, сказав себе, что это лишь на пару минут.
– Ксана! – Резкий возглас Кирка выдернул меня из сладкой дрёмы. – Проклятый астероид! С какого мутного квазара… Ксана! Не смей спать!
Плечо горело. Кружилась голова. Чьи-то сильные руки совершенно бесцеремонно тормошили меня, попутно ощупывая кожу под толстовкой, шершавые пальцы задели чувствительный сосок. От неожиданного осознания, что кто-то трогает мою грудь, я широко распахнула глаза.
Прямо над моим распластанным на диване телом навис сосредоточенный и хмурый Кирк. С его коротких влажных волос ручейком собирались и стекали на шею мелкие капли воды, но он не обращал на них совершенно никакого внимания. Между бровей появилась глубокая морщина, а потемневшие глаза с напряжением всматривались куда-то в район моей ключицы.