Агент из Кандагара
Шрифт:
Когда на часах было около четырех, он подъехал к дороге, ведущий в поселок. У поворота стояли белые «Жигули». Фоксман притормозил машину, снова огляделся. Затем первым вышел из автомобиля, подошел к «Жигулям». Оттуда вышел высокий молодой мужчина лет тридцати.
– Здравствуйте господин Физули, – сказал Фоксман на хорошем русском языке, протягивая ему руку, – я очень рад, что вы приняли наше предложение.
Третий кандидат
В этом лондонском пабе на Сити Роуд в будни посетителей бывало немного. Зато по вечерам пятницы
Он был в сером костюме и черной рубашке без галстука. Очевидно, он не очень любил пиво, так как за двадцать минут ожидания не выпил даже четверти кружки. В бар вошел еще один мужчина с типичной арабской внешностью. Смуглое лицо, черные волосы, нос с характерной горбинкой, подчеркнутые скулы. Этому посетителю было не больше двадцати пяти лет. Увидев смуглолицего, он кивнул ему в знак приветствия и, заказав себе минеральной воды, подошел к столику.
– Здравствуйте, уважаемый Бахыш-хан, – вежливо поздоровался вошедший.
– Добрый день Маджид, – протянул ему руку поднявшийся Бахыш-хан, – садись. Я рад, что ты приехал.
– Я немного задержался, прошу меня извинить, – сказал Маджид, усаживаясь напротив.
– Ничего, – улыбнулся Бахыш-хан, – я был уверен, что ты приедешь. Если не возражаешь, давай перейдем на арабский, чтобы нас не понимали.
– Здесь никого нет, – оглянулся по сторонам Маджид. В дальнем углу сидели двое посетителей, и сонный бармен скучал за стойкой.
– Все равно так будет лучше, – улыбнулся Бахыш-хан. – Ты уже знаешь, почему мы выбрали именно тебя?
– Да, знаю. Мне сказали, что вы хотите увидеться со мной, чтобы поговорить о моих проблемах.
– Ты ведь заканчиваешь химический факультет в Кембридже, – напомнил Бахыш-хан, – и, насколько я знаю, твои успехи радуют преподавателей и твоих уважаемых родителей.
– Спасибо. Я стараюсь учиться хорошо, чтобы оправдать их доверие.
– Ты уже решил, где именно будешь работать? Выпускника Кембриджа будут готовы принять лучшие лаборатории мира.
– Мне предлагают остаться в самом Кембридже, делать докторскую диссертацию, либо работать в крупной американской фармацевтической компании.
– И что ты решил?
– Пока не решил. У меня еще есть время до первого числа.
– Ты не должен забывать, что в первую очередь ты мусульманин, а уже потом выпускник Кембриджа.
– Я об этом всегда помню, – очень серьезно ответил Маджид, – и стараюсь не нарушать наших заповедей.
– Это очень хорошо, Маджид. Ты, наверное, удивился, когда увидел, что я пью пиво, этот алкогольный напиток, неугодный Аллаху. Но так нужно, иначе я вызвал бы ненужные подозрения. Если мы будем сидеть в этой пивной и пить минеральную воду, на нас сразу
– Я понимаю.
– Мы хотим предложить тебе работу, Маджид. Очень сложную и очень ответственную работу. На благо всего мусульманского мира. Это будет работа, достойная такого человека, как ты.
– Я вам верю, уважаемый Бахыш-хан, но мои родители… Что они скажут? Ведь отцу было так трудно оплачивать мое обучение в Англии. Мы не настолько богаты, чтобы я отказывал американцам.
– Насчет денег можешь не беспокоиться. У тебя будет зарплата в несколько раз большая, чем та, которую ты получал бы в самой крупной фармацевтической компании Соединенных Штатов. И все долги твоего отца мы оплатим еще до того, как ты начнешь свою работу.
Маджид судорожно вздохнул. Провел рукой по лицу.
– Если все будет так, как вы говорите…
– Только так, Маджид, только так.
– Тогда я, конечно, согласен. Что я должен делать?
– Хорошо учиться. Тебе осталось еще несколько месяцев. Нам нужно чтобы ты получил самый лучший диплом, которого ты заслуживаешь.
– Я думаю, что все так и будет, – улыбнулся молодой человек.
– Прекрасно. Я тоже так думаю. Посчитай, что тебе нужно прямо сейчас. Много денег я пока дать тебе не смогу, но все же помочь мы тебе сможем. И твоей семье тоже поможем. Твоя семья пользуется особым уважением среди ливанских шиитов. Мы надеемся, что ты будешь достоин своей славной семьи. Ведь твой старший брат погиб во время ливанской войны?
– Да, – кивнул Маджид, – во время войны с израильтянами.
– Вот видишь. В вашей семье существуют такие традиции, так что ты просто обязан быть достойным памяти своего старшего брата и своего дяди Ибрагима аль-Кифти, который был известен на всем Ближнем Востоке. Его убили не мусульмане, как принято считать. Это предатели, люди, не имеющие в своем сердце Аллаха и предавшие своих братьев-единоверцев.
– Спасибо. Я даже не помню дяди. Он погиб, когда мне было только четыре года. Но память о нем живет в нашей семье. Моя мать была его младшей сестрой.
– Мы все это учитывали, когда предложили тебе встретиться, – кивнул Бахыш-хан. – Сейчас мы с тобой расстанемся. Когда выйдешь отсюда, не садись в такси. Лучше пройди по этой улице до конца, там будет станция метро. Войди в метро, дождись поезда, а когда он придет, войди в вагон и выйди из него за секунду до того как закроются двери. Посмотри, нет ли чего-нибудь подозрительного. Затем поднимись наверх, пропусти первое свободное такси и возьми второе. Ты меня понял?
– Как в шпионском детективе, – улыбнулся молодой человек.
– Это уже жизнь, – сурово напомнил Бахыш-хан, – и мы очень рассчитываем, что ты нас не подведешь. Вот тебе деньги. Здесь небольшая сумма, только триста фунтов. Но мы будем помогать тебе и дальше. А потом поможем и твоему уважаемому отцу.
– Спасибо, – вздохнул Маджид, забирая деньги.
– Ты понимаешь, что о нашем разговоре не должен знать никто, – напомнил Бахыш-хан, – ни один человек. Иначе мы не сможем работать с тобой.
– Я все понимаю.
– У тебя есть девушка. Она – голландка.