Агент КФ
Шрифт:
Корабль был в полете.
Ни один звук, ни одно движение не выдавало этого, но Андрей – на то человеку и дается космический опыт – отлично знал, что корабль в полете: микроскопические вибрации и неуловимые шумы, неразличимые и непонятные для непосвященного, сразу рассказали ему обо всем.
Это был гравитационный корабль, на котором ему не приходилось еще бывать. Явно гравитационный, потому что не хватало глубокого и почти беззвучного шипения плазменных двигателей.
Значит, мы на «Шквале». Далее, есть две возможности. «Шквал» удалось отстоять,
Следующий шаг надо сделать обдуманно. Сначала выясним, как сильно нас покалечило. Рука повреждена, обожжена. А что еще? Андрей подвигал ногами. Ноги были послушны. Теперь правая рука. Правая рука откинула одеяло и поднялась в воздух. Андрей поглядел на нее, как на живое существо, ему не принадлежащее.
Он легко сел на кровати. Голова закружилась. Ноги сделали привычное движение – так они делали уже много лет, – чтобы надеть шлепанцы. Пятки скользнули по полу. Андрей сосчитал до двадцати, голова перестала кружиться. Он поднялся. Рука в упругой эластичной повязке легла вдоль бока. Было больно. Интересно, чем же кончилась эта история с нападением?.. А Витас?
Именно беспокойство за Витаса заставило Андрея стряхнуть оцепенение. Андрей дотронулся до кнопки двери. Дверь должна была отойти в сторону. Дверь не шелохнулась. Сначала ему даже не пришло в голову, что дверь может быть закрыта. За годы жизни на кораблях Андрей еще не сталкивался с такой ситуацией – двери не должны запираться. За исключением одного случая – если нарушена герметичность.
Андрей шагнул обратно, к койке, нажал на столике вызов интеркома. Слава богу, хоть вызов работает. Экран как бы нехотя ожил, пошел зелеными полосами. Вспыхнул белым. Андрей вызвал отсек управления.
На экране был ВосеньУ. Не просто ВосеньУ. Его не узнаешь с первого взгляда. Костюм ВосеньУ был ему велик. Разумеется, велик, потому что Андрей выше его и шире в плечах.
Значит, это ВосеньУ надо было, чтобы его приняли за Андрея. Зачем? Чтобы захватить корабль. И за мгновение, прежде чем он увидел знакомую ухмылку ВосеньУ, Андрей уже все понял. «Значит, – подумал холодно Андрей, утопая в ненависти, – значит, это ты, мой скромный помощник, убил ПетриА. Она помешала тебе, и ты ее убил».
– Ее кровь – моя кровь, – сказал Андрей, глядя на ВосеньУ.
– Что? – ВосеньУ ожидал все, что угодно, только не этих слов, сказанных на языке города.
Но он был сообразительным. И сообразил.
– Это неправда, – сказал он. – Я ее не убивал. Клянусь богиней УрО. Я никого не убивал.
– Где Витас Якубаускас? – спросил Андрей. Он был совершенно спокоен.
– Болеет.
– Кто у вас главный?
– Нас ведет Пруг Брендийский.
– Вызови его.
– Я не знаю, захочет ли он с тобой говорить.
На экране возник Пруг Брендийский. Он, видно, не знал, как переключается связь, и потому попросту оттолкнул ВосеньУ.
Наследник Брендийский
– Ты хотел говорить со мной? – сказал он. – Говори.
– Что произошло?
– Ты сам пришел к нам, – сказал Пруг. – Мы тебя не звали.
Он смеялся. Добрые лучики веером разбежались от уголков глаз, крепкие желтые зубы открылись за лиловыми губами.
– Я требую… – Голос звучал неубедительно. И Андрей оборвал фразу.
– Понял? – спросил Пруг. – Не надо требовать. Надо благодарить. Теперь ты нам совсем не нужен. Даю тебе слово. А мы тебя не бросили. Мы тебя подобрали, пожалели.
– Зачем все это нужно?
– Приведите его ко мне, – приказал Пруг.
Ситуация была неординарной, тревожной и грозила дальнейшими бедами. Очевидно, корабль оказался в руках людей, которым не положено командовать космическими кораблями. Корабль движется в неизвестном направлении с неизвестной целью. Однако цель эта должна быть достаточно серьезной для тех, кто захватил «Шквал». Нападение – не наскок под влиянием момента, а запланированная акция. Наследник Брендийский решился сам подняться в космос. Не Галактический же центр они намерены завоевать.
Андрей ждал. Дверь отъехала в сторону. ВосеньУ стоял напряженно, будто готов был в любой момент отпрыгнуть в сторону. Но сделать это было бы нелегко, так как два горца в кольчугах, с ножами в руках стояли вплотную за ним.
Андрей понял, что ВосеньУ очень боится его, даже раненого, но и боится выглядеть смешным. И потому кажется смешным. Чужой костюм сидел на нем криво.
Андрей понял, что, привыкнув к ВосеньУ, он никогда к нему не приглядывался. А теперь вдруг увидел: худой человек ниже среднего роста, нестарый еще, узколобый, с тщательно проведенным пробором, прямой нос кажется продолжением пробора, а остальное несущественно.
Андрей сделал шаг к нему, не отпуская взглядом зрачков.
ВосеньУ отпрянул. Натолкнулся спиной на воинов. Те не шевельнулись. Воины были похожи, один постарше. Наверное, братья – одинаковая клановая татуировка на щеках.
Андрей спросил:
– Куда идти?
– Направо, – сказал ВосеньУ с облегчением.
И пошел по коридору первым, склонив голову набок и вывернув назад, чтобы не выпускать Андрея из поля зрения.
– Я тебя убью, – повторял Андрей, глядя ему в спину. – Я тебя убью, подонок.
Пруг Брендийский ждал в кают-компании. Он занимал половину дивана.
– Рука, – спросил Пруг, – не болит?
– Я хочу видеть капитана Якубаускаса, – сказал Андрей.
– Я думал, – сказал Пруг и снял парик: голова под париком была совсем лысой, – ты будешь спрашивать о более важных вещах…
Пруг не скрывал, что у него отличное настроение.
Рука ныла, как будто в нее воткнули гвоздь и медленно поворачивали. Даже подташнивало от боли. Еще не хватало упасть перед ним в обморок.