Агент "Н" или "М"
Шрифт:
— Конечно. Если кто-нибудь заподозрит, что мы знакомы друг с другом не со вчерашнего дня, — все пропало. По-моему… Да, пожалуй, так будет лучше… Сделаем вид, что я за тобой охочусь.
— Охотишься за мной?
— Вот именно. Ты стараешься уклоняться от встреч, но это не всегда удается: ты — мужчина, и к тому же рыцарь по характеру. У меня уже было два мужа, теперь я подыскиваю третьего. Словом, ты вдовец, которого ловят. Иногда я где-нибудь настигаю тебя — в кафе, на прогулке, и всех это очень забавляет.
— На
— Мужчина, за которым гоняются, — извечный предмет насмешек. Это-то нам и на руку: завидя нас вместе, любой лишь улыбнется и скажет: «Нет, вы только поглядите на беднягу Медоуза!»
Неожиданно Томми схватил Таппенс за руку:
— Смотри! Вон там!
Впереди, у одной из купальных кабинок, стоял молодой человек с девушкой. Оба были поглощены разговором.
— Карл фон Дайним! — прошептала Таппенс. — Интересно, кто эта девушка?
— Кто бы она ни была, такую красавицу встретишь не часто.
Таппенс кивнула и неторопливо оглядела незнакомку. Смуглое темпераментное лицо, пуловер в обтяжку, подчеркивающий стройные формы. Говорит пылко, выразительно. Карл фон Дайним слушает.
— По-моему, тебе пора удалиться, — негромко бросила Таппенс.
Томми повернулся и зашагал в другую сторону. В конце эспланады он наткнулся на майора Блетчли. Тот подозрительно взглянул на Томми и буркнул:
— Доброе утро!
— Доброе утро!
— Я вижу, мы с вами ранние птички, — заметил Блетчли.
— Привычка — я ведь жил на Востоке. Правда, давно, но все-таки до сих пор встаю рано.
— И правильно делаете, — одобрил майор. — Ей-богу, на нынешнюю молодежь тошно смотреть! По утрам горячая ванна, завтрак в десять, а то и позже. Немудрено, что немцы колотят нас! Армия у нас уже не та, что раньше. Там их держат в вате, только что на ночь грелками не обкладывают. Тьфу! Смотреть тошно!
Блетчли углубился в воспоминания. Томми вежливо слушал, пока майор не закончил негодующей тирадой:
— И вы думаете, мой опыт кому-нибудь теперь нужен? Никому. Меня никуда не берут — слишком стар, черт побери! А я мог бы еще растолковать кое-кому из этих щенков, что такое война.
Томми счел за благо переменить тему.
— Что представляет собой эта… э-э… миссис Бленкенсоп, если не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь — именно Бленкенсоп. Недурна собой, только старовата и слишком много болтает. Славная женщина, но глупа. Больше ничего о ней не знаю: в «Сан-Суси» Она всего несколько дней. А почему она вас интересует?
— Я только что встретил ее, — пояснил Томми. — Вот и подумал: неужели она всегда встает так рано?
— Затрудняюсь ответить. Обычно женщины не любят гулять до завтрака, — сказал майор и добавил: — И слава богу!
— Аминь! — подхватил Томми. — Надеюсь, я был с нею
— Согласен с вами, Медоуз, совершенно согласен. Женщины — хорошее дело, но только не до завтрака. Глядите в оба, старина, — хихикнул Блетчли, — миссис Бленкенсоп — вдова.
— Серьезно?
— Мы-то с вами знаем, что такое вдовушки! Она уже схоронила двух мужей и, по-моему, подыскивает третьего. Будьте начеку, да, начеку — вот мой совет.
С этими словами майор Блетчли бодро повернул обратно и в самом радужном настроении отправился в «Сан-Суси» завтракать.
Тем временем Таппенс неторопливо прошла мимо купальни, довольно близко от поглощенной разговором юной пары. До нее донеслось несколько слов. Говорила девушка.
— Будь осторожен, Карл. Малейшее подозрение…
Таппенс уже вышла за пределы слышимости. Многозначительная фраза?.. Безусловно. Однако истолковать ее можно и в самом невинном смысле. Таппенс повернула назад, снова прошла мимо молодых людей и расслышала обрывок еще одной фразы.
— Самодовольные, противные англичане…
Миссис Бленкенсоп удивленно приподняла брови. Эмигрант Карл фон Дайним, бежавший от нацистских преследований, нашел в Англии кров и убежище. Как он может слышать такое и не возразить? Неумно и нечестно!
Таппенс опять повернула, но на этот раз она не успела еще дойти до купальни, как парочка неожиданно рассталась: девушка перебежала через дорогу и стала удаляться от берега, а Карл фон Дайним направился навстречу Таппенс.
Не остановись она в замешательстве на какую-то долю секунды, немец, вероятно, не узнал бы ее. Теперь же он щелкнул каблуками и поклонился.
— Добрый день, мистер фон Дайним! — защебетала Таппенс. — Прекрасное утро, не правда ли?
— О да! Замечательная погода.
— Я не часто гуляю до завтрака, но сегодня не удержалась. Прошлась совсем немного, а такой аппетит разыгрался…
— Вы в «Сан-Суси»? Я провожу вас, если позволите.
И немец с чопорным видом зашагал рядом с миссис Бленкенсоп.
— Тоже решили нагулять аппетит? — осведомилась Таппенс.
Фон Дайним угрюмо покачал головой.
— Нет, я уже позавтракал. Я иду на работу.
— На работу?
— Да. Я — ученый, химик.
«Так вот кто ты такой!» — подумала Таппенс, украдкой глянув на спутника.
— Я приехал в вашу страну, спасаясь от нацистов, — глухим голосом продолжал молодой человек. — Денег у меня почти не было, знакомых — никаких. Англия приютила меня, и я стараюсь делать для нее, что могу.
Взор его был устремлен в пространство. Таппенс чутьем уловила, что ее спутником подспудно движет какое-то сильное чувство.