Агент Низа
Шрифт:
Он включил сигнал тревоги. Дракула!
Глазок камеры выхватил освещенную кабину корабля. Дракула, полуголый, лежал бледнее простыни на постели. Из его живота торчал осиновый кол. Когти он вонзил в деревянную обивку кабины, а в остекленевших глазах застыло изумление.
Франкенштейн!
В первый момент он не заметил барона в полумраке, заполняющем овальную комнатку. Лишь немного погодя глаза начали вылавливать разбросанные по полу элементы тела. На столике стоял пустой баллончик из-под святой воды. Скорее всего, под влиянием этой жидкости полопались швы, удерживавшие искусственное творение в целости.
Вурдалак!
Кайтек
Гном!
Втиснутый в кресло, с лапой, протянутой к детонатору бомбы, он напоминал шута, узурпировавшего трон короля. Зубы он выщерил в идиотской улыбке, а посреди тела зияло небольшое отверстие, какое обычно образует освященная пуля.
Утопленница!
На экране возник полковник Раулингс, бодрый и улыбающийся, он докладывал что-то своим начальникам по НАСА. Он не походил на загипнотизированного… Что с Сьюзи?
— Она успела сбежать, но утратила телепатическую связь. Ей уже не удастся подчинить коменданта базы или командира «Пенсильвании». Миссия завершена.
Говорила Анита! Анита? Ее двойник. Прелестный светловолосый ангел, на сей раз, однако, не сладкий и беззащитный, а грозный, карающий. Разумеется, в порядке самообороны.
Анита находилась во всех пяти пунктах. И в кабине Дракулы, и в комнате Франкенштейна, и в шалаше Оборотня.
Несмотря на шок, Фаусон понял, что виновником беспримерного провала был он сам. Ведь это он представил прелестную блондинку своим сотрудникам. Уполномочил ее действовать. Никто из агентов не удивился, когда в середине ночи услышал голос Аниты, выговаривающий пароль, узнал ее лицо. Они убрали кабалистические запоры. Впустили…
В комнату Меффа вошла уже полностью одетая Гавранкова, седоволосый субъект и отец Мартинес. Седой представился:
— Комиссар Провиденс, временно откомандированный в идеалистическую секцию Интерпола. Остальных вы, вероятно, знаете. Мадемуазель Гавранкова, отец Мартинес. Мы хотели бы горячо поблагодарить вас, Фаусон. Вы проделали огромную работу. Вам удалось отыскать всех последних функционеров Зла и уговорить их выступить против порядка, что облегчило нам осуществление естественного отпора. Благодаря вам, силы Тьмы не смогли воспользоваться опасной конфигурацией светил. Впереди у нас долгая эпоха мира.
У Фаусона кружилась голова.
— А я? Что будет со мной? Ведь я же сатана?!
— Только частично, — усмехнулся комиссар.
— Мы поможем тебе, — энергично сказала Анита. — Ты был слаб, дал опутать себя Злу. Однако мы подаем тебе руку, защитим от мести Низа. Теперь ты будешь работать на нас. Впрочем, силы Зла очень слабы. Им уже никогда не восстановить своего былого влияния на этой Земле.
— Но я подписал…
— Цирограф аннулирую, — деловым тоном сказал отец Мартинес. — А черта я из вас изгоню. Лично. Нет проблем.
— Но ведь я сам, ведь я сам — правнук Мефистофеля.
— А кто сказал, что правнука Мефистофеля невозможно перевоспитать? Вы еще станете человеком, Фаусон.
— И полюбишь Добро, — улыбнулась ангелица. Тем временем Седой соединился с Лысым.
— Привет,
Заместитель вскочил и принялся кричать в трубку:
— Шеф, наконец-то! Ситуация трагическая! Они творят конец света. Фаусон оказался дьяволом… У меня есть сведения!
— Вы совершенно в этом уверены?
Седой с удовольствием спрятал в карман коробочку с биологическим передатчиком. В это самое время Анита № 6 пересказывала Брижитт и Уайту ход событий на вершине небоскреба. Ангел-детектив поблагодарил стюардессу за отлично выполненное задание. В то же время на экране телевизора, все еще находящегося в биологической связи со Швейцарией, можно было наблюдать, как Фаусона выводят из комнаты.
— Видный парень, — сказала Брижитт.
— И весьма интеллигентный, — ответил ей с другого полушария Мефф, позволяя надеть на себя освященные наручники.
Утренние телевизионные передачи не сообщили, разумеется, ни о событиях в Церматте, ни о драматических инцидентах в пяти других уголках земного шара. Впрочем, у них были совершенно другие темы.
В тот день какой-то случайный фанатик из Пакистана зарезал неподалеку от Великой Мечети в Мекке Нового Махди. Одновременно недалеко от Де-Мойна в штате Айова безответственный псих, сержант ракетных войск, забаррикадировался в атомном арсенале и предъявил паранойяльный ультиматум.
А около полудня всех оглушило сообщение, что над одной их сверхдержав появился неопознанный летающий объект огромных размеров…
Январь — сентябрь 1983 г.
Послесловие
«Сатанинская» повесть Марчина Вольского была написана в 1983 году, но в силу различных причин увидела свет лишь в 1988 году.
В соответствии со своим темпераментом и амплуа М. Вольский для «Агента Низа» избрал манеру «литературного кабаре» и предложил читателям этакий «Апокалипсис в веселом ракурсе». Кроме того, он скрестил деяния дьявольские и божеские (а они ведь неразделимы) с условностями романа «ужасов» и тонко сконструированной авантюрной повестью фактов.
Представляется чрезвычайно удачной и четко реализованной в повести идея, состоящая в том, что Пекло, стремясь довести дело до глобального столкновения всех со всеми, и тем самым ускорить конец света, призывает для этого одряхлевших «дьявольских резервистов»: Вампира, Оборотня, Франкенштейна, Утопленницу, Гнома… Поиски этих пособников-недобитков дьявольским Полномочным Посланником Меффом Фаусоном, сатирические зарисовки различных «горячих» точек на планете образуют значительную и увлекательную часть повести. Очень плодотворной оказалась мысль вывести на сцену силы ангельские. Борьба дьяволов и ангелов в земных условиях приобретает форму взаимных подкопов, ловушек и капканов вроде тех, какие расставляют друг на друга агенты международных разведок. При этом, хотя у ангельских сил частично и связаны руки (Верховный Шеф требует, чтобы их действия были непременно этически чисты), они все равно исхитряются как только могут. Здесь Вольский беспардонно «кормится» немного у Булгакова, немного у Чандлера, оживляя весь «зверинец» ужасов; теологическая и сатанологическая шутка переплетаются в повести с приемами польского кабаре, но из этих, как бы позаимствованных, элементов автор создает нечто бесспорно свое и… наше отечественное. Как бы новое…