Агент перемен
Шрифт:
Он сильнее раскрутил корабль и еще немного увеличил скорость. Икстранцы сравняли и то и другое. Вал Кон еще усилил вращение, а скорость менять не стал.
— Хватит, лиадиец! Чего ты рассчитываешь добиться? Корабль принадлежит нам, и мы будем действовать, чтобы его сохранить. Неужели ты вообразил, будто мне надоест эта игра и я улечу? Разве ты не понимаешь, что я могу сейчас открыть по тебе огонь и впустить в твой корабль вакуум?
— За разбитые корабли призовых денег не дают, чракек икстранг. И мало радости докладывать, что
Из комма донесся вопль ярости — и икстранский корабль подошел еще ближе. Вал Кон еще увеличил скорость вращения. Гравитация внутри корабля увеличивалась. Даже руку трудно было приподнять над пультом, чтобы нажать нужные клавиши. Легкие с усилием прокачивали воздух. Он взглянул на Мири. Она тревожно улыбнулась.
— И насколько быстро ты намерен вращаться, лиадиец? Пока тебя не раздавит гравитация?
— Если понадобится. Я решил не дать вам получить призовые деньги за этот корабль, чракек икстранг. Это стало делом чести.
Он прибавил обороты и остановил руку у рычага скорости.
— Не говори мне о чести, животное! Хватит играть! Сейчас мы…
Вал Кон резко увеличил скорость до максимума, прибавил еще оборотов, замер, ведя мысленный счет, не отрывая взгляда от пульта… Прыжок!
Глава 26
Сотрясший икстранский корабль взрыв был похож на цунами. Перегруженная аппаратура заискрила и задымилась. Членов команды, не пристегнувшихся ремнями, разметало по стенам, полу и потолку с другими незакрепленными предметами.
Вращение не давало встать, шевельнуться, понять, что случилось. На секунду на корабле воцарился хаос, мертвой хваткой стиснувший легкие и нервы.
— Доклады! Доклады, немедленно!
Начали поступать доклады. Пилота оглушило так, что он ничего не соображает. Адъютанта ударило о стену…
Члены экипажа медленно приходили в себя. Хализ занял кресло пилота, прочел немыслимые показания и замедлил вращение аварийными ракетами. Адъютант пришел в себя и принялся за свою работу. Выяснилось, что целые отсеки погрузились в глубокий сумрак аварийного освещения и не отвечают на запросы.
Системы более не существовало. Отдельные процессоры выполняли свою работу, но главные компьютеры вышли из строя. Отказали и резервные.
Гравитация постепенно снижалась по мере того, как Хализ приводил к повиновению все новые функции корабля. Какому-то технику удалось заставить работать один экран, хотя для того, чтобы получить изображение по всем 360 градусам, Хализу пришлось поворачивать корабль.
— Командир, что случилось? — осмелился спросить адъютант.
— Работай! Поговорим потом.
Они вышли в нормальное пространство, продолжая вращаться. Руки заплясали по пульту, вспыхнувшему аварийными индикаторами, снижая ускорение, останавливая вращение, возвращая все системы к нормальному режиму.
Вал
Сидевшая рядом Мири бессильно обмякла: сеть безопасности удержала ее в кресле, но голова у нее поникла, лицо мертвенно побледнело.
С трудом справившись с защелками, он встал с кресла и, встав рядом с ней на колени, нащупал у основания шеи слабый пульс.
— Мири? — прошептал он.
Сердце у нее билось ровно, дыхание осталось глубоким. Он облегченно прикрыл глаза, а потом быстро встал и взял ее на руки, положил к себе на колени, пристроив ее голову к себе на плечо, и сидел, прислушиваясь к ее дыханию и рассматривая незнакомый узор светил — ту систему, к которой летел корабль.
Спустя несколько минут Мири зашевелилась, пробормотала что-то невнятное и, подняв голову, заглянула ему в лицо, чуть щуря глаза, словно смотрела на чересчур яркий свет.
— Что ты сделал?
Он выгнул бровь.
— Когда?
Она подняла руку в неопределенном жесте, а потом пристроила ее ему на грудь.
— С икстранцами. Почему надо было подпустить их так близко? И гравитация…
Она содрогнулась, и он на секунду крепче обнял ее.
— Мне очень жаль, — сказал он, — насчет гравитации… Что до остального… — Он ухмыльнулся. — Позволь дать тебе первый урок пилотирования. Он заключается в следующем: никогда, ни при каких обстоятельствах не включай сверхсветовой двигатель, если в любую сторону от тебя на расстоянии менее одной тысячной световой секунды находится другой корабль или какая бы то ни было масса. Это крайне опасно. В тех случаях, когда это делали, результат был один из двух.
Иногда оба объекта уходят в гиперпространство, хотя это должен был сделать только один. Оба не возвращаются.
Вторая вероятность такова: поскольку дуракам везет, то для твоего корабля все пройдет, как надо, прыжок кончится благополучно. — Он вздохнул. — Но оставшийся корабль немедленно подвергнется действию энергии гистерезиса, пропорциональной скорости и вращению корабля, совершившего прыжок…
Мири изумленно воззрилась на него.
— Бедные икстранцы! — неискренне проговорила она. — А у нас все в порядке? Мы не сбились с курса? Что бы это ни означало.
Он кивнул.
— Корабль остался цел, и мы на умеренной скорости приближаемся к незнакомой солнечной системе. Мы сможем начать ее сканирование через… — тут он посмотрел на пульт, — …семь часов.
Она вздохнула.
— Времени хватит на хороший долгий сон. Или на другое.
— Или на другое, — согласился он, подняв руку, чтобы ласково проследить кончиком пальца линию ее щеки.
Мири усмехнулась, но ее улыбка тут же погасла, и она чуть отстранилась от его нежного прикосновения. Лежавшая у него на груди ладонь своим давлением подчеркивала ее слова.