Агент в кринолине
Шрифт:
Что ж, альтернативы у Алексея не было, и пришлось прислушаться к словам капитана. Хотя, как человек сухопутный, он все равно плохо понимал, что значит в море «пойти по следам» ускользающего судна.
Но это как раз оказалось вовсе несложно.
Один из матросов, грек, легко находивший язык с местными жителями, спускался на берег в каждом из портов по пути следования и наводил справки. «Минерва» кралась за «Морской красавицей» как кошка за мышью, и беда была лишь в том, что мышь оказалась слишком увертливой.
— Мисс Мэлдон, завтра утром
Мэри удивилась — ей казалось, что ожидать можно чего угодно, но только не разговора о шалях.
— Спасибо, милорд, но я не люблю шали восточных расцветок. Я их не ношу, — отозвалась она, еще не понимая, к чему ведет ее хозяин.
Маркиз пришел в раздражение. А в раздраженном состоянии он обычно был груб.
— Мисс Мэлдон, я попросил бы вас не устраивать бессмысленную дискуссию и не перечить, когда вам даются распоряжения. И мне безразлично, любите вы шали или нет, — перебил он Мэри сварливым тоном. — Ваша задача — пойти в город и приобрести некоторое количество мануфактурных товаров в той лавочке, на которую я укажу. Тканей должно быть достаточно, чтобы из них можно было сформировать объемистый тюк; он будет доставлен на борт «Морской красавицы» и не вызовет при этом ни у кого подозрений. Заурядная покупка женщины, обожающей тряпки. Дженкинс проводит вас в нужную лавку, там вы предъявите хозяину ют этот образчик ткани, а остальное он сделает сам. Я лишь хочу оказать вам любезность и разрешаю выбрать материи или платки, которые придутся вам по вкусу. Раз уж мы все равно получим товар из этой лавки, почему бы вам не побаловать себя? Но если вам неугодно затрудняться выбором, это не имеет ровно никакого значения; меньше хлопот и все. Главное — не забудьте предъявить хозяину образец ткани. Это очень важно!
Утром, едва Мэри успела проглотить чашку чая и кусочек тоста, Дженкинс повел ее в город.
Городок показался ей довольно живописным, как и большинство южных приморских городов. Наверное, было бы очень славно просто погулять по этим узким улицам, полюбоваться на витрины лавочек, где были выставлены поделки местных ремесленников, выпить чашку ароматного кофе в кофейне… Когда еще доведется побывать в Салониках?
Но Дженкинс несся по улицам едва не бегом, и Мэри с трудом за ним поспевала, почти ничего не замечая вокруг. Какой смысл в таких путешествиях? Впрочем, в ее положении нечего было и надеяться даже на минимальную свободу — маркиз Транкомб не для того привез ее сюда, чтобы позволить прохлаждаться в местных кофейнях.
Торговец в лавочке, являвшейся целью их путешествия, встретил англичан более чем любезно, с поклоном предложил войти и разложил перед ними на прилавке свой товар. Разматывая штуки восточных шелков, переливавшихся всеми цветами радуги, и быстро лопоча на плохом английском, он принялся нахваливать качество ткани. Мэри слегка растерялась от мелькания перед глазами радужных полотен и подумала, что выбрать здесь что-нибудь на свой вкус ей все равно было бы трудно, не стоит и пытаться.
Дженкинс,
— Мне хотелось бы подобрать ткань с таким рисунком, — сказала она, протягивая лоскут аляповатой красно-зеленой материи, вытканной серебряными и золотыми розами. — У вас найдется похожая расцветка?
Торговец стал в два раза любезнее (хотя и до того казалось, что быть любезнее уже невозможно), но побледнел при этом так, что его смуглая оливковая кожа приобрела зеленоватый оттенок.
— О, мэм, у ваша есть ошен тонки вкус, — залопотал он. — Кароша тканя, ошен кароша. У нас есть для ваша то, что вы хотела. У нас есть, конешно есть, мэм, замешателны товар есть. Вот именно то, что вы хотела, мэм.
И кинулся куда-то в глубь своей лавки…
Когда торговец упаковывал выбранные товары, каждый отрез ткани он перекладывал плотной бумагой странного вида. Мэри не сразу поняла, что это фрагменты какой-то карты… Так вот в чем было дело! Ткани, шали… Заурядный шпионаж!
Через двадцать минут Мэри и Дженкинс вышли из лавки, провожаемые поклонами хозяина. Молодой помощник торговца тащил за ними объемистый тюк с отрезами тканей, кружевом и восточными шалями. И разрезанной на куски военной картой к тому же.
Мэри было не по себе. Наверное, на лице у нее в эту минуту был написан испуг, и она опасалась, что за одно только выражение лица ее арестует первый же встреченный полицейский, чтобы выведать, в чем именно она провинилась, раз гуляет по городу с такой гримасой ужаса…
На улице они нос к носу столкнулись с молодым, щеголевато одетым иностранцем. Впрочем, штатский сюртук не мог скрыть военную выправку — каждое движение выдавало в незнакомце офицера.
— Пардон, мадемуазель! — Он приподнял шляпу, поклонившись, и тут же воскликнул: — Боже! Ведь вы — мисс Мэри Мэлдон? Какая встреча!
Девушка подняла глаза и увидела… Алексея Чертольского, того самого юношу, с которым она так сладко и неосмотрительно целовалась на своем первом балу. С тех пор прошло целых семь лет, Алексей повзрослел, возмужал; походил он теперь не на мальчишку, а на взрослого мужчину, но в глазах пряталось что-то прежнее, мальчишечье. Эти озорные карие глаза, в которых вспыхивали янтарные искорки, так часто вспоминались Мэри, что узнать их было просто…
И все же эта встреча казалась такой невероятной! Алексей Чертольский, собственной персоной, и где? Здесь, в Салониках!
Мэри часто вспоминала его, особенно в последнее время, едва только речь заходила о России, словно именно этот человек олицетворял в ее памяти свою страну. И она, конечно, мечтала о встрече с ним, смутно, ни на что особенно не надеясь и почти не веря, что эта нереальная встреча когда-либо состоится.
Но вот именно сейчас, в этих двусмысленных и унизительных для нее обстоятельствах, в ее зависимом положении (причем зависимом от крайне неприятного человека), встреча с Алексеем показалась ей нежеланной.