Агент
Шрифт:
Его визави сухо рассмеялся. Переменив позу, он задумался.
— Вы хотите предложить мне помощь? — прямо спросил Рейли.
— Помощь окажете вы, — грубовато ответил Кирилл, — а командовать парадом буду я.
— О-о! — уважительно протянул англичанин-одессит, и глаза его вспыхнули. — Знаете что? А давайте-ка мы с вами выпьем!
— Я не прочь.
Сидней Джордж, на правах хозяина, выудил початую бутылочку настоящего шустовского коньяку и разлил по рюмочкам.
— Будем!.. — бросил он короткий тост, и проглотил спиртное.
— Ваше здоровье, — поддержал его
Коньячок горячими струйками протёк по пищеводу, нагнетая приятное нутряное тепло.
— Я долго вил петли вокруг и около вашего Бойса, — «признался» штабс-капитан, — и к Блюменталю-Каламатиано [120] пытался подкатывать, пока не разобрал, что наибольшим влиянием и самыми широкими возможностями обладаете вы.
120
Руководители соответственно английской и американской агентурной сети.
Рейли снисходительно кивнул.
— Скажу сразу, — продолжил Авинов, — что к большевикам я не испытываю ненависти. Я отношусь к ним как к опасным разносчикам «красной заразы» — именно поэтому они должны быть истреблены. Хороший коммунист — мёртвый коммунист.
«Константин Павлович» размеренно покивал.
— О да! — сказал он. — Большевизм — это раковая опухоль, поражающая основы цивилизации. Это архивраги человеческой расы, настоящие силы Антихриста. Любой ценой эта мерзость, народившаяся в России, должна быть уничтожена!.. Кстати… Когда будете свидетельствовать против меня в ЧК, не перепутайте мои слова с вашими.
Кирилл усмехнулся.
— Если бы вы доверились мне так скоро, сразу, — проговорил он, вертя в пальцах пустую рюмку, — я бы счёл, что артистический темперамент еврея смешался в вас с безумной смелостью ирландца. Уж больно гремучий состав! И я бы держался от него подальше. Кстати — раз уж вы любите это слово, — вы ошибётесь, посчитав, будто я с признательностью отношусь к поползновениям вашей страны в России, что на севере её, что на юге. Пришёл я к вам по необходимости, а не по желанию, ибо и Англия, и Франция вызывают у меня здоровый скепсис.
— Отчего же? — прищурился Рейли.
— А отчего Антанта помогает Белой гвардии? О трогательной верности союзническому долгу умолчу, ибо чушь это. Вспомните историю — когда монгольские орды двинулись на запад, Русь задержала их набег, невольно спасая ваших достославных предков. Точно так же и сейчас белые противостоят Красной армии. Если бы не Корнилов, Троцкий отправился бы на завоевание Индии! Уйдут немцы, и большевистская орда хлынет в Европу. Уже сейчас слышны призывы: «Даёшь Варшаву! Даёшь Берлин! Даёшь Париж!» И кому преграждать путь комиссарам? Белой гвардии! Вот и плывут пароходы в Новороссийск — с танками, с патронами, со снарядами. Да не за так, а за плату! Англичане умудряются заработать даже на собственном спасении…
Кирилл покривился, а Сидней молча наполнил рюмки.
— Давайте по второй.
Выпив, они выдохнули одновременно.
— В чём должна заключаться моя помощь? — деловито спросил Рейли.
— Через неделю Яков Михайлович
Авинов смолк и уже сам налил себе полрюмки коньяка. Подняв голову, он уловил кивок Рейли — плеснул и собутыльнику.
Помолчав, подумав, Сидней Джордж решительно выпил и сказал:
— Вы меня убедили. Давно мечтаю всколыхнуть это болото, прекратить спячку, разрушить легенду о неуязвимости власти, бросить искру! Крупный теракт произвёл бы потрясающее впечатление… Встречаемся через неделю, ровно в полдень, на конспиративной квартире — я снял такую на Арбате за сущие копейки. — Он продиктовал адрес и добавил: — Если шторы на окнах будут раздвинуты — идите смело.
Русский и английский шпионы пожали друг другу руки и расстались до среды.
Встреча прошла быстро — пять минут, и всё обговорено. У Авинова осталось такое чувство, что Рейли продолжал его испытывать и проверять, да и пусть. Главное, что Сидней Джордж достал два «льюиса» и патроны к нему, организовал машину — закрытый «рено», и шоффэра — капитана Джорджа Хилла, кодовое имя ИКВ.
А в четверг Кирилл сел рядом с капитаном в авто — Рейли ехал сзади — и отправился «на дело».
Металлургический завод Гужона располагался за Рогожской заставой, а сам фабрикант-миллионщик, по слухам, был убит в Крыму белоармейцами. Трубы завода не дымили — пролетарии вынесли из цехов всё, что можно было продать или сменять на самогон, а члены фабзавкома, болтуны и неумехи, окончательно завалили производство.
— Здесь, — сказал Авинов, показывая Хиллу, куда повернуть.
«Рено» заехал в гулкий, пустующий угольный склад.
— Прибыли? — поинтересовался Рейли.
— Только не говорите мне, — проворчал Кирилл, — будто вы здесь в первый раз и сами всё не проверили…
Лейтенант Интеллидженс сервис коротко хохотнул.
— Надо же мне было осмотреть место преступления! — жизнерадостно сказал он. — Помогите-ка…
Штабс-капитан вытащил увесистый пулемёт, завёрнутый в мешковину, и взгромоздил на плечо.
— Знакомая штучка? — спросил Рейли.
— Я — офицер. Пошли…
Перейдя ржавевшие рельсы, они углубились в район, застроенный мрачными, приземистыми зданиями, чьи окна были разбиты, а то и вовсе зияли голыми проёмами — рабочие не брезговали и рамами, в хозяйстве всё пригодится. Пахло мокрым железом, угольной гарью и, пардон, дерьмом.