Агентство недвижимости предлагает...
Шрифт:
Глава 26
Перед офисом стояло несколько человек, в том числе и Света, которая пробовала прикурить, но никак не могла справиться с зажигалкой. Это уже был нонсенс, Света курила в самых крайних случаях. Все что-то увлеченно обсуждали и не обращали на меня внимания. Я остановилась рядом со Славой, достала из кармана «Салем» и тихо спросила у него:
— Слава, никак не могу понять, что случилось?
— Я сама тебе расскажу, — повернулась ко мне Светлана, и я заметила, что глаза у нее красные.
— У меня сорвалась сделка, но это сейчас не важно. Сегодня в агентство пришла мама моей
— Как умерла? — поразилась я, сразу вспомнив женщину, о которой она упомянула. — Когда она приехала в агентство, Светы не было, и я вместо нее заполняла договор.
Молодая женщина лет двадцати пяти пришла к нам с просьбой разменять свою однокомнатную квартиру на две комнаты. У нее была вражда с собственной матерью, которая к тому же полгода назад привела к себе нового мужа. Римма с трехлетней девочкой была вынуждена переехать на кухню. Постоянные скандалы с матерью и ее новоиспеченным отчимом продолжались каждый день.
— Отчим слишком сильно стукнул ее во время пьянки, она ударилась головой и умерла на месте.
— Какой ужас! — воскликнула я. — А ведь им осталось подождать до сделки совсем немного, и жили бы отдельно.
— А вот и нет — вступил в разговор Слава. — Опекунский совет, который должен был защищать права детей, отказал им в размене.
Это было еще одним странным законом, который был принят после 1992 года. Во время приватизации квартиры родители были вынуждены включать несовершеннолетних детей в число собственников и при продаже или обмене не могли обойтись без опекунского совета. К тому же ребенку при переезде полагалось иметь столько же метров, сколько у него было. Соответственно, родители не могли теперь переехать, например, в меньшую квартиру, если даже она находилась в лучшем районе, потому что в этом случае у ребенка было бы меньше метров, чем ему было положено по закону. В связи с этим возникали разные курьезные случаи: родители, имея на троих с ребенком трехкомнатную квартиру в Выхино, не могли переехать в двухкомнатную в центре, даже если она была дороже. Зато могли переехать в Подмосковье в четырехкомнатную, которая стоила дешевле, но зато имела больше метров.
— Но это же неправильно. Ребенка невозможно вырастить в такой обстановке, ведь Римма даже дни считала до сделки, — возмутилась я.
— Мы нашли им хорошенькую комнату, все были счастливы, а опекунский отказал. Мотивируя это тем, что ухудшаются права ребенка, в этой комнате на два квадратных метра меньше, чем было в той квартире, где он жил с матерью на кухне, — продолжала Света. — Я им даже взятку предлагала, все бесполезно. А Римма как услышала, что они остаются снова вместе с матерью, начала биться в истерике. Я ее насилу увела из опекунского. А потом произошло следующее: она с горя напилась и пришла домой, где отчим был тоже пьяный и один, мать уехала куда-то в деревню. Римме не понравились какие-то слова отчима, и она накинулась на него с вилкой, а он ее стукнул по голове табуреткой. Когда мать вернулась, то нашла свою дочь в морге, а муженька в камере по обвинению в убийстве ее единственной дочери.
— А маленькая девочка где? — спросила я, вспомнив очаровательную крошку с большими бантами.
— Девочку забрали Риммины подруги, но сейчас она уже дома с бабушкой.
— Это просто не укладывается в голове, — сказала я. — Ведь если бы не наши законы, которые
— Вот так у нас защищают права детей! — сказал Слава, и мы грустно поплелись в комнату агентов делать нужные звонки.
Когда я вошла, то заметила Тамару, опустошенно глядящую перед собой.
— Ты слышала Светкину историю? — спросила я.
— Да, но наша с тобой песня, хотя и не с таким печальным концом, не лучше, — она посмотрела мне в глаза.
— Что случилось? Фили?
— Этот Сергей-пьяница теперь не хочет переезжать.
— Так он же только недавно туда ломился? — удивилась я, вспомнив звонок среди ночи.
— Да, а теперь не хочет, говорит, что мы его обманываем.
— Так мы же внесли аванс две тысячи долларов, чтобы оставить эту квартиру за ним.
— А ему-то что? Он этих денег не платил, это наша с тобой ответственность. Он так и сказал, вы за меня деньги дали, вы их и вернете, а я больше не хочу переезжать.
— Боже мой! — я устало опустилась на стул. — Нам же никто не вернет этих денег, если мы не купим эту квартиру.
— Ты прости меня, это я во всем виновата, ты правильно говорила, что не надо связываться с ними, — в Тамариных глазах была тоска. — Я отработаю эти деньги и уйду из агентства. Не могу я больше этим заниматься! Когда я учила детей, я была на своем месте, а на этой работе у меня все валится из рук, и я чувствую себя несчастной, — она спрятала лицо в ладонях.
Какое-то время, я молча сидела рядом с ней, пытаясь найти выход из положения, а потом решительно подвинула к себе телефон. «Ну не могу я позволить, чтобы из-за какого-то непутевого мальчишки у меня развалилась сделка. Я костьми лягу, но заставлю его изменить свое решение, тем более, я точно знаю, что это верное решение проблемы и для него и для остальных членов его несчастливой семьи. И кто знает, если они будут жить раздельно и перестанут перекладывать свои проблемы друг на друга, их жизнь может измениться к лучшему».
К моему удивлению Сергей меня понял сразу и даже извинился. Видимо, ему передался мой настрой.
— Как тебе это удалось? — Тамара восхищенно смотрела на меня. — Ты, наверно, просто создана для этой работы. Люди тебя слушают.
— Нет, Тамарочка, я всегда хотела другого. Для меня это всего лишь очередной переходный этап. Надеюсь, что скоро я пойму для чего же я все-таки пришла в этот мир.
— Ого! — Слава, который сидел впереди, видимо услышал мои последние слова и повернулся ко мне. — Какая ты оказывается серьезная, Наташка, а я раньше и не замечал.
— А мужчины вообще имеют обыкновение не замечать, что творится у них под носом, — сказала я.
— Ты о чем?
— Да так, — я пожала плечами. — Долго объяснять. Когда-нибудь ты сам поймешь.
Глава 27
У входа в метро меня остановила Лада. В новом черном коротком пальто и замшевых темно-малиновых полусапожках, она стояла передо мной, светясь от счастья.
— Ну, как я выгляжу?
Она без сомнения ожидала, что я начну восхищаться ее новой дорогой одеждой. Она действительно хорошо выглядела, и я без тени зависти была рада за нее, хотя способ, каким она получила эти обновки, был мне неприятен.