Агентурная сеть
Шрифт:
В один из январских вечеров Сервэну позвонил из Тулона отец. Сначала они обменялись семейными новостями, затем, как водится, поговорили о погоде и здоровье, и отец пожаловался на плохое самочувствие, вызванное высоким давлением и усталостью. Затем он попросил сына приехать к нему в Тулон на пару дней дли обсуждения какого-то важного вопроса.
Сервэн ответил, что поехать сейчас он никак не может, и предложил обсудить проблему по телефону. Отец отказался, поскольку, как он сказал, это «совершенно не телефонный разговор».
Сервэн с сожалением сослался на большую занятость по работе, повторил, что сейчас приехать он не сможет, и предложил отложить разговор
Отец заявил, что он не может ждать до помолвки, поскольку вопрос срочный и его обсуждение не терпит отлагательства. И тогда Сервэн пообещал, что постарается выкроить пару дней и слетать к нему в Тулон…
Занятый своими мыслями, я свернул на авеню Шарля де Голля и машинально посмотрел в зеркало заднего вида, как делал всегда, меняя направление движения. И вдруг мне показалось, что за мной следует «симка», которая числилась в нашей картотеке, как автомашина контрразведки. Мысленно перевернув отраженный в зеркале номер, я убедился, что зрительная память меня и на этот раз не подвела: этот номер значился в списке, полученном от «Артура» после того, как он перешел на работу в специальную бригаду «Флеш»! Эта бригада подчинялась вновь созданному отделу контрразведки, получившему кодовое название «Жан-Жак Руссо», или просто «Руссо», что как нельзя лучше соответствовало характеру его деятельности — разработке советских учреждений и граждан.
Разместился этот новый отдел на верхних этажах большого здания на авеню Жоржа Помпиду, где находилась пенсионная касса для тех, кто служил во французской армии в колониальный период. Эта касса служила хорошим прикрытием для отдела, потому что ее посещали ветераны второй мировой войны, участники войны в Индокитае, бывшие солдаты французского экспедиционного корпуса в Алжире, и в этой повседневной суете легко было спрятаться тем, кто хотел остаться незамеченным и не привлекать к себе чужого внимания.
Прошло какое-то время, и Колповский зафиксировал в эфире новый позывной «Жан-Жак», который командовал несколькими бригадами наружного наблюдения, имевшими свои порядковые номера: «Флеш-1», «Флеш-2» и т. д.
Но мы, конечно, не ограничились только контролем эфира. Получив от «Артура» номера автомашин контрразведки, мы занесли их в нашу картотеку, в которой, помимо номеров, были указаны марки, цвет и особые приметы. Затем в течение нескольких последующих дней Колповский, установив на своей автомашине автоматическую фотокамеру, в разных направлениях «проутюжил» все прилегающие к пенсионной кассе улицы и постепенно перефотографировал весь автотранспорт, выделенный отделу «Руссо» для выполнения поставленной перед ним задачи.
После этого мы провели оперативное совещание и проинформировали сотрудников резидентуры, что отныне нам придется иметь дело со специальным подразделением контрразведки, которое будет заниматься исключительно советским посольством и его сотрудниками. При этом мы не стали сообщать известные номера автомашин, чтобы каждый, выходя в город для проведения операции по связи, внимательно наблюдал за всем автотранспортом и фиксировал те автомашины, в действиях которых есть соответствующие признаки, свидетельствующие о их возможной принадлежности к службе наружного наблюдения, а не выискивал только заранее известные номера: это ограничивало масштабы поиска и могло ввести в заблуждение относительно того, есть слежка или нет. К тому же специальная бригада «Флеш» могла многократно менять номера своих машин, так что полученные от «Артура» сведения нуждались в постоянной корректировке.
Все сотрудники резидентуры
Уже на следующий день произошла первая накладка: Выжулу померещилась слежка там, где ее и в помине не было! А произошло это так.
Он провел встречу с агентом из министерства экономики и финансов и получил от него копии протоколов состоявшегося в конце минувшего года совещания, на котором главы франкоязычных государств Африки обсуждали массу всевозможных политических и экономических проблем.
Агент скрутил эти копии в трубку, засунул в обычный школьный пенал китайского производства и в таком виде бросил в автомашину Выжула, когда он остановился у одного из светофоров. И вот затем, вместо того, чтобы ехать домой или в посольство и оставить там полученные документы, Выжул отправился в аэропорт встречать самолет Аэрофлота, хотя у него было достаточно времени и он вполне успел бы сделать и то, и другое.
Добрые или злые духи, курирующие специальные службы, не прощают профессионалам таких пороков, как леность, тупость и безответственное отношение к соблюдению элементарных требований безопасности. Вот и на этот раз они немедленно покарали Выжула за допущенную грубую ошибку: не успел он выехать на автостраду, ведущую в аэропорт, как увидел позади преследовавшие его две полицейские машины с мигалками!
Одна из них пристроилась сзади, а вторая пошла на обгон, прижала его к правой бровке, а затем находившийся за рулем полицейский через установленный на крыше громкоговоритель приказал Выжулу остановиться.
Все это произошло столь неожиданно и стремительно, что Выжул запаниковал и подумал, что его контакт с агентом был зафиксирован, и вот теперь полиция осуществляет его задержание.
В подобных случаях полагается любым способом избавиться от всех улик, и поэтому, прежде чем выполнить команду и затормозить, Выжул через правое окно выбросил в темноту пенал с документами.
Когда он через несколько десятков метров остановился, то, к его удивлению, полицейские машины, не снижая скорости, проследовали дальше, вслед за ними пронесся черный президентский «мерседес», а за ним еще одна полицейская машина. Посидев в полной растерянности несколько минут, Выжул сдал назад примерно до того места, где он выбросил пенал, вышел из машины и в течение четверти часа ползал на четвереньках в темноте по обочине, методично обшаривая траву, кусты и все остальное и поминутно рискуя схватиться за какую-нибудь ядовитую или кусачую живность.
Не найдя пенал, он выругался и поехал в аэропорт.
Когда утром Выжул доложил мне о случившемся, мне едва не стало дурно: если пенал попадет в контрразведку, то по документам довольно легко можно будет определить круг лиц, имевших к ним доступ, и вычислить нашего агента. Любой провал всегда неприятен, но в сложившейся обстановке он был неприятен вдвойне и даже втройне, потому что грозил нам самыми тяжелыми последствиями.
Я немедленно отправил Выжула на место происшествия, дав ему в помощь Базиленко и Колповского. Положение усугублялось тем, что, в отличие от вчерашнего вечера, когда было темно и можно было, оставаясь незамеченным, сколько угодно ползать по местности, не опасаясь привлечь к себе внимание, теперь приходилось делать это в светлое время суток, когда ярко светило тропическое солнце, под любопытными взорами проживавших вдоль шоссе людей и не менее любопытными взорами тех, кто проезжал по этому самому шоссе. А по шоссе ездил кто угодно, в том числе патрульные машины дорожной полиции и службы наружного наблюдения.