Агнец
Шрифт:
Вскоре вернулась и Мэгги — проскользнула в дверь и сразу направилась к Джошу. Опустилась на пол у его ног, вынула из складок плаща общественный кошель, а из него — алебастровую шкатулку. В таких обычно хранились драгоценные мази, которыми на похоронах женщины умащали тела покойников. Пустой кошель Мэгги швырнула Иуде. Ни слова не говоря, сломала на шкатулке печать и вылила мирру Джошу на ноги, а потом распустила длинные волосы и принялась вытирать ими масло. Комнату заполнил густой аромат специй
В следующую секунду Иуда перепрыгнул через всю комнату и подхватил шкатулку с пола:
— Да на эти деньги сотни нищих можно было накормить!
Джошуа поднял голову. В глазах его блестели слезы:
— Нищие у вас всегда будут, Иуда. А вот я — не всегда. Оставь ее.
— Но…
— Оставь ее, — повторил Джошуа. Он протянул руку, зилот сунул ему шкатулку и выбежал из дома. Я слышал, как на улице он что-то орет, но слов не разобрал.
Мэгги вылила остаток мирры Джошу на голову и начала пальцем рисовать ему на лбу какие-то узоры. Джош попытался отстранить ее руку, но Мэгги убрала ее и отступила на шаг, пока рука учителя не упала.
— Покойник не может любить, — сказала она. — Сиди тихо.
Когда утром мы направились вслед за Джошем к Храму, Мэгги нигде видно не было.
Понедельник
В понедельник Джошуа через Золотые ворота ввел нас в Иерусалим. На сей раз — ни пальмовых листьев, ни осанны. (Нет, один парень вообще-то пел, но он всегда пел осанну у Золотых ворот. Если дать монетку, он ненадолго затыкался.)
— Не помешало бы купить чего-нибудь на завтрак, — сказал Иуда. — Если б Магдалина не истратила вчера все наши деньги.
— Зато Джошуа приятно пахнет, — отозвался Нафа-наил. — Правда ведь Джошуа пахнет очень приятно?
Порой бываешь благодарен за самые невероятные вещи. В тот момент, наблюдая, как Иуда заскрипел зубами и на лбу у него взбухла вена, я вознес быструю благодарственную молитву за наивность Нафаиаила.
— Он и впрямь пахнет приятно, — согласился Варфоломей. — Так и хочется переосмыслить собственные ценности касательно материальных благ.
— Спасибо, Варф, — сказал Джошуа.
— Да, ничто не сравнится с приятно пахнущим мужчиной, — мечтательно произнес Иоанн.
Тут нам всем вдруг сделалось очень неловко, мы принялись откашливаться, прочищать горло и вообще как-то рассеялись. (А я вам про Иоанна ничего не рассказывал, да?) Иоанн же спешно переключился на проходящих женщин. Жалкое представление.
— Ух ты, какая телка пошла — вот уж точно способна принести мужчине крепких сыновей, — громыхал Иоанн нарочито мужественным голосом. — Мужчине точно есть куда тут семя бросить. Совершенно точно.
— Заткнись, пожалуйста, — попросил брата Иаков.
— Быть может, —
Все захихикали, даже Джошуа. Ну то есть все, кроме Иакова.
— Вот видишь? — сказал он брату. — Видишь, что из-за тебя тут началось? Чертов педик.
— А вон половозрелая дева, — неубедительно восхитился Иоанн.
Он показал на какую-то женщину — группа фарисеев как раз волокла ее через ворота, а одежда висела на ней лохмотьями (сквозь них проглядывало тело, на вид действительно вполне половозрелое, так что Иоанн, действуя вне своей стихии, не осрамился).
— Перекройте дорогу, — скомандовал Джошуа. Фарисеи достигли нашего человеческого шлагбаума и остановились.
— Пропусти нас, ребе, — сказал самый старый. — Эту женщину сегодня застали за актом прелюбодеяния, и теперь мы ведем ее за город, чтобы там побить камнями.
Женщина была молода. Грязноватые кудри свисали на искаженное ужасом лицо, глаза закачены. Еще час назад она, вероятно, была хорошенькой.
Джошуа присел на корточки и начал что-то писать в пыли.
— Тебя как зовут? — спросил он.
— Иамал, — ответил фарисейский вожак. Я видел, как Джошуа написал его имя, а рядом — список грехов.
— Ух ты, Иамал! — воскликнул я, заглядывая Джошу через плечо. — С гусем? Я вообще не знал, что такое возможно.
Иамал отпустил руку прелюбодейки и попятился. Джошуа посмотрел на второго фарисея: — А тебя?
— Э-э… Стив, — ответил тот.
— Врет он, не Стив его зовут, — раздался голос из толпы. — А Иаков.
Джошуа написал в пыли «Иаков».
— Нет, — выдохнул человек и толкнул женщину к нам.
Джошуа поднялся и взял камень из руки ближайшего фарисея. Тот отдал безропотно, не сводя глаз со списка грехов, начертанного в пыли.
— А теперь давайте побьем камнями эту блудницу, — предложил Джошуа. — Тот из вас, кто без греха, пусть бросит первый камень.
И он протянул им орудие. Толпа подалась назад. Через минуту вокруг уже никого не осталось — все сгинули туда, откуда явились, а прелюбодейка пала к ногам Джоша и прильнула к его лодыжкам.
— Спасибо, ребе. Огромное тебе спасибо.
— Да ладно. — Джош поднял ее на ноги. — Теперь ступай и больше не греши.
— А от тебя очень приятно пахнет, знаешь? — сказала она.
— Ага, спасибо. Ступай с Богом. Она двинулась прочь.
— Я должен убедиться, что она без проблем доберется до дома, — сказал я и шагнул было следом, но Джош поймал меня за тунику и подтащил обратно:
— Ты не уловил ту часть инструкции, где про «больше не греши», да?
— Слушай, я ведь уже совершил с нею прелюбодеяние в сердце своем, так чего добру пропадать?