Агнец
Шрифт:
Остров Ролана был всего лишь ольховым пнем, сползшим в ручей.
— Земля-то сырая, — сказала Доминика. — Здесь не расположишься.
Мальчик захныкал: ведь она обещала, что они будут полдничать на острове...
— Вот как раз отсюда видно, что надо сделать, чтобы твой остров стал по-настоящему островом, — сказал Ксавье. — Надо перекопать этот перешеек, прорыть канал. Это нам с тобой под силу.
Не утерев слез и не высморкавшись, Ролан тут же вызвался принести лопату — он хотел немедленно начать работу.
Доминика
— Отличная мысль, беги скорей.
Пять минут туда, пять обратно... она будет наедине с Ксавье целых десять минут.
— Нет, — остановил Ролана Ксавье. — Сперва поедим.
Мальчишка, кинувшийся было бежать, вернулся и уселся между ними. Доминика дала ему печенье и кусок шоколада. Ксавье взял гроздь винограда и поднял ее к свету:
— Какой он золотистый!
— У нас есть лимонад, — сказала Доминика, придвигая к себе корзину. — Кто хочет пить?
Казалось, она здесь только ради мальчика, да и Ксавье тоже внимательно слушал рассказ Ролана о том, какие садовые инструменты подарила ему мадам де Мирбель.
— Это было на Пасху, когда меня сюда привезли...
Мальчик словно не слышал замечания Доминики:
— Теперь они тебе уже ничего не дарят... — Он примостился возле Ксавье, хрупая сухое печенье.
— Какие у тебя грязные коленки! И тебе не стыдно?
— Представляете, на кого бы он был похож, если бы меня здесь не было, — вздохнула Доминика.
Вот и все слова, что они произнесли, пока сидели рядом — быть может, в последний раз — на стволе поваленной сосны мягким осенним днем, когда так медленно течет время. Водяные паучки метались по поверхности воды, потом вдруг замирали на месте, и их уносило течением. Ролан крикнул сдавленным голосом:
— Белочка! Вон там... видите? Вон хвост торчит!.. — Мальчик хлопнул в ладоши, белка перемахнула на дуб, с него на сосну. Ролан побежал за ней, задрав голову.
Доминика еле слышно произнесла:
— Ксавье... — Он сидел не шевелясь, опустив глаза. Под черным пухом ни разу не бритых щек светилась детская кожа. Она уже склонила было голову на его неподвижное плечо, но тут прибежал Ролан: белка исчезла. Доминика спросила:
— А лопатка? Может, сбегаешь за ней?
— Не надо, — сказал Ксавье. — Сейчас уже поздно. Мы прокопаем канал завтра утром.
Ролан возразил, что светло будет до семи, и помчался к дому.
Доминика взяла Ксавье за руку и печально спросила:
— Вы боитесь меня?
Он жестом ответил, что нет, придвинулся к ней, они коснулись плечами. Ее ладонь легла на его ладонь, их пальцы сплелись. Они сидели так неподвижно, что стрекоза опустилась на колено Ксавье. За ручьем на лугу поднимался туман. С проселка до них донеслись блеяние овец, гортанные крики пастуха, треньканье бубенцов. Доминика была в синих матерчатых туфлях на босу ногу. Ксавье тихонько сжал ее левую щиколотку и сказал:
— Вам холодно...
Она
— Мне хорошо, я рядом с вами...
Он спросил:
— Это правда? Нет, не может быть!
— Вы не верите, что я счастлива с вами?
Доминика поглядела на него, и он понял, что она едва сдерживает слезы.
— Он сейчас вернется... — прошептала она.
Ксавье подумал, что она чего-то ждет от него... Хорошо бы обнять ее за плечи... Ведь он уже коснулся ее ноги чуть выше щиколотки... Какая у нее тоненькая рука! Он прикоснулся к ней губами и сказал:
— Ваша рука тоже озябла... — Наконец он привлек ее к себе, всем своим существом стремясь к этому счастью, в котором не было зла.
И тут они услышали, что у них за спиной всхлипывает Ролан. Они отодвинулись друг от друга.
— Что с тобой? У Доминики разболелась голова, и она оперлась о мое плечо. Надеюсь, ты не из-за этого плачешь, дурачок?
Мальчишка так разрыдался, что не мог говорить. Доминика поправила волосы и спросила рассеянно:
— Ты не нашел инструментов? Не знаешь, где они?
— Нет, мадам Пиан послала меня за вами... Вы уедете! Вы уедете! Она вас увозит. Она уже заказала по телефону такси...
Оба разом встали. Ролан обхватил руками ноги Доминики и все твердил сквозь слезы:
— Вы уедете, вы уедете!..
— Но почему? Откуда ты это взял?
— Они поссорились, они ругались.
Кроме слов «они ругались», от Ролана ничего добиться не удалось. Все втроем они пошли по мокрому лугу.
— Может, он чего-нибудь не понял? — прошептала Доминика. — Что могло случиться? Ничего, все уладится, в конце концов они всегда делают вид, что помирились.
Ксавье спросил:
— Вы думаете? — Они не смели взглянуть друг на друга.
Жан выполнил просьбу Мишель и оставил дверь в маленькую гостиную приоткрытой. Увидев Мирбеля, мадам Пиан положила свои четки из крупных бусин, перемежающихся образками, на круглый столик; ей достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, что Жан пришел ссориться с ней и время тянуть не намерен. Он сказал, что рад застать ее одну, поскольку «у него к ней просьба», и придвинул к себе стул.
— Если это в моих силах... — начала Бригитта сладким голосом.
— Речь идет о Ксавье Дартижелонге...
— Ах, вот как, о Ксавье Дартижелонге? — повторила старуха. Она была начеку.
Плацдарм, выбранный Мирбелем для боя, был ей знаком. Она повторила вполголоса:
— Бедный мальчик, да... да... — И вдруг произнесла решительным тоном: — Что ж, хочешь знать мое мнение? Я во многом пересмотрела свое отношение к нему. Он еще ребенок, которого надо бы снова взять в руки.
— Вот, вот, — сказал Мирбель, — именно это я и ожидал от вас услышать. На этот счет я и хотел вас предостеречь.