Агнесса. Том 2
Шрифт:
— Агнесса, прошу тебя, держись!
Она кивнула.
— Я понимаю, Орвил.
— А вы в порядке, Френсин? Берегите Джерри!
— Да, не беспокойтесь, сэр!
— Едем, мистер Лемб… иначе… поздно…— сквозь стиснутые зубы произнес Олни.
— Ты выдержишь?
Олни ничего не ответил, но все равно иного выхода не было.
Орвил, с силой захлопнув дверцу, бросился вперед, вскочил на козлы и стегнул лошадей. Четверка сорвалась с места и понеслась вперед, постепенно увеличивая скорость. Орвил не очень умело управлял ею, и оставалось уповать
А впереди, всего в какой-нибудь паре миль от того места, где только что останавливался экипаж Агнессы и Орвила, узкая тропинка на склоне позволяла спуститься к воде, в крохотную бухточку, огороженную с двух сторон выступающими в воду скалами. Двое путешественников, привязав лошадей наверху, на обочине дороги, расположились на кусочке берега, невдалеке от набегающих волн. Здесь было тихо и спокойно, так спокойно, что умиротворенность окружающего мира проникала, казалось, в самое сердце.
Один из путников лежал, подставив солнцу лицо, на теплом, перемешанном с мелкими камешками и перламутровыми раковинками песке, а другой выходил из воды. Он лег рядом с первым, и тот поежился от долетевших до него холодных брызг.
— Да, холодновата еще водичка!
— При такой жаре быстро нагреется, — ответил второй, прищуриваясь от солнца. — Даже не верится, что мы уже на побережье. Нам осталось совсем немного проехать. Слышишь Дэн?
— Слышу, — лениво отвечал Дэн, не открывая глаз. — Да, прав ты был, хорошо здесь! Так бы и лежал все время, не думал ни о чем… Тут даже воздух какой-то другой: никак не надышишься. И жизнь, должно быть, получше…
— Жизнь если разобраться, везде одна.
— Бог мой! — рассмеялся Дэн. — Джек; ну скажи мне, за что ты так не любишь старуху-жизнь?!
— Она тоже меня не любит.
Дэн опять засмеялся.
— Нет, не скажи! Тебе еще повезло: ты мог бы сейчас гнить в тюрьме, а вместо этого нежишься на солнышке! А еще раньше тебя могли повесить, но и этого не случилось. Она все-таки выбрала тебя, смерти ты не достался.
— И что хорошего? Жизнь меня не любит, и смерть не берет. Пинают одна к другой…
Он лежал на животе, положив голову на руки, с открытыми глазами, глядя безучастно в одну точку, совершенно неподвижный; только ветер, шутя, перебирал его высыхающие на солнце волосы.
— Не строй из себя несчастного! — пренебрежительно бросил Дэн. — За что жизни тебя любить? Ты ж сам издеваешься над ней!
— Да, — отвечал Джек, — издеваюсь. А кто виноват, что у меня с самого начала не было родителей?..
— Может, это и к лучшему, — вставил Дэн.
— …и вообще никого и ничего?! Я, что ли?.. Я старался выкарабкаться на ровную дорожку, но у меня ничего не вышло! Я не думал и не хотел ни грабить, ни убивать! — встрепенувшись, он сжал кулаки, загребая серо-желтый песок, и лицо его исказила ненависть.
— Да-да, — сказал Дэн, — это мы знаем. Все мы тут ни при чем, это жизнь нас довела, судьба доконала. Она все отобрала у нас и, как бы мы
— В чем?
— Да вот такое дело: из грязи не тянутся за звездой! Твое дело ходить в упряжке, а ты захотел… Чего ты там захотел, не знаю, но, словом, выше головы не прыгнешь!
— Черт возьми, почему бы и нет?! — воскликнул Джек, пронзая собеседника взглядом, — к таким переходам от безразличия к бешенству Дэн уже привык. — Да если б я родился и жил как все нормальные люди, если б у меня были родные или хотя бы немного денег, кто знает, кем бы я мог стать! Быть может, получше других!..
— Вот, — спокойно произнес Дэн, по-прежнему не открывая глаз, — о чем я тебе и говорю: если б ты жил иначе. Нет, Джек, ты мог стать только тем, кем стал: беглым каторжником, бродягой, горьким пьяницей, убийцей и, вообще, негодяем. А если б стал другим — это был бы уже не ты.
— Я не негодяй! По крайней мере, не такой, как ты.
Дэн захохотал.
— Со всем остальным ты, стало быть, согласен!
— Замолчи! Что с тобой говорить!
Как ни странно, переговаривались они довольно беззлобно: солнце и океан делали свое дело — попусту ругаться не хотелось.
Дэн перевернулся, потом приподнялся и сел, моргая глазами, не видя ничего из-за пульсирующих перед ними красно-зеленых пятен.
— Да, жарит сильно. Аж голова заболела!
Когда глаза его вновь привыкли к солнечному свету, он, взглянув на приятеля, присвистнул.
— Ого! Здорово они прогулялись по твоей спине, Джек!
Кожу обнаженной спины Джека вдоль и наискосок пересекали многочисленные глубокие рубцы. Джек усмехнулся.
— Было дело.
— Да, — сказал Дэн, — у меня такого нет. Признаться, выглядит паршиво. Дамы не падали в обморок?
— Ты же знаешь, с какими я путался в последнее время. Да им, будь у меня там сам черт нарисован, плевать!
— А это что? — Дэн притронулся к небольшой отметине пониже правой лопатки.
— Из-за этого выстрела я и погорел, — уйти не удалось, свалился. Противная была штука — чуть не помер тогда.
— А еще где есть?
— Здесь, — Джек показал на голову.
— О, да у тебя еще и башка продырявлена! — Дэн. — А то я думаю, чего ты такой ненормальный!
— Это как раз ерунда, совсем чуть-чуть зацепило.
— По тебе не скажешь, что чуть-чуть, — удовлетворенно произнес Дэн. — А вообще ты, я смотрю, живучий, как черт знает кто! Еще жалуешься! Другому бы на твоем месте никакой тюрьмы не надо было — и так бы загнулся.
— Может, и верно, а что толку?
— Вот тебе, старая песня! — Дэн поднялся на ноги и, потянувшись, сказал: — Давай, хватит, поехали! — Он толкнул Джека ногой. — Эй, вставай! Да не скучай ты, доберемся до твоего городишка, там что-нибудь придумаем. Заработаем денег… Эй, дьявол, где ты, я хочу быть богатым! — весело крикнул он, задрав голову и обозревая безмолвные вершины. — Готов заплатить любую цену… Ты когда-нибудь был богатым, Джек?