Ахани
Шрифт:
На бегу он вспоминал серьезные лица матери и маленькой сестренки, и милой Хини, отчего дыхание его перехватывало и ком подступал к горлу, но он нарочно еще больше увеличивал скорость своих ног, чтобы отдать все свои силы на бег.
Ахани несся со всего духу, рассекая воздух грудью, сердце бешено колотило внутри него. Теплый встречный ветер вздымал его волосы, ступни, обутые в мягкие кожаные сапоги, поднимали тучи песчаной пыли при каждом его шаге.
Еще издалека юноша почувствовал запах гари и, приблизившись еще немного, увидел вместо скопища своих родных круглых юрт черное выжженное пожарище. Чуть позже, добежав до центра своей
Но пламя не пощадило ничего, кроме металлических предметов. Казалось, оно, как неистовый безжалостный зверь пожрал все, до чего мог дотянуться.
Только в самом центре деревни возвышалась небольшая черная гора золы и пепла, редкие порывы теплого ветра пригоршнями бережно поднимали часть его и слой за слоем уносили куда-то в сторону гор.
Ахани вспомнил слова Мартана и тот короткий срок, что дал он для того, чтобы найти и привезти его старшего брата. Всего два месяца. Два месяца, чтобы перейти через гору и в тех густых опасных лесах, про которые рассказывал отец, отыскать брата, которого он никогда не видел.
Но выбора у Ахани не было и, оставив пепелище своей родной деревни за спиной, он уверенно зашагал на юг в сторону гор. Проходя мимо зеленеющих полей по еле различимой тропинке, юноша думал о лошадях. Он надеялся, что табун который всегда пасся за этими полями, разбежался от ночного набега и ни один конь не достался подлым воинам Мартана. Хватит им и стада коров.
Ахани прошел поля и взобрался на поросший пригорок, за которым начиналась холмистая равнина. Коней нигде не было видно. Зато вид родных предгорий, покрытых желто-зеленой травой и усыпанных множеством серо-черных камней, булыжников, глыб и валунов, немного отогрел его скорбящее сердце.
Узенькая речка, извиваясь и журча, скрывалась за пригорками, все ее берега также были усыпаны серыми глыбами и галькой. Вода весело пела, перепрыгивая с камня на камень, иные огибая, и стремительно текла в сторону гор.
На горизонте же, над холмами медленно плыли огромные и белоснежные облака. Казалось, что они ползли по пологим вершинам, оставляя за собой влажные темные следы, наподобие огромных снежных улиток.
Ахани сжал зубы, нахмурился и уверенно зашагал на юг по склону. Из-под подошв его сапог, с шорохами и стуком, вылетал мелкий щебень и скатывался вниз. На ходу юноше часто приходилось огибать большие валуны или перешагивать через те, что поменьше, либо взбираться на те, что покрупнее.
Вот так, в очередной раз вскарабкавшись на большую глыбу, Ахани увидал внизу какое-то движение, между нагромождения камней и мелких кустарников было что-то живое и оно было черного цвета. Но как не присматривался юноша, разглядеть что это он не мог, так как было далеко. Тогда Ахани аккуратно слез с валуна и стал спускаться в сторону неизвестного существа, стараясь издавать как можно меньше шума.
Продвигался юноша медленно, потому что старался не выдать себя неизвестному животному. На ходу он случайно спугнул птицу кайру, которая с криком взметнулась высоко в небо. Ахани зашипел с сожалением и замер. На том месте, где сидела птица, прямо на траве лежали три ее отложенных маленьких яйца. Недолго думая, голодный юноша подобрал их и, пригнувшись, стал продвигаться дальше, на ходу выпивая желтки.
Животное, что пряталось за невысокими кустами,
Это был Даэв. Ахани улыбнулся, когда увидел его. Совсем еще молодой жеребец полностью черного, угольного цвета. Был он невысокий и худой, но отсутствие развитых мышц придавало ему резвости и скорости.
Конь, не обращая внимания ни на что вокруг, рвал листву с куста зубами, жевал ее, попутно отгоняя мошек длинным густым хвостом и чутко прислушивался к окружающим звукам, поводя ушами. Ахани спрятал лук на положенное ему место и осторожно позвал коня.
– Даэв, – негромко мелодично произнес он.
Животное вздрогнуло и отпрянуло, недоверчиво косясь на юношу. Тогда Ахани вышел из-за камня, за которым прятался, и шагнул вперед, миролюбиво протянув свою открытую ладонь встревоженному коню. Даэв вглядывался всего мгновение в юношу своими огромными влажными глазами и тут же узнал знакомого. Конь радостно и коротко заржал и подбежал к юноше, мотая длинной гривой и пританцовывая на месте в нетерпении.
– Хороший Даэв, хороший Даэв, – с улыбкой повторял Ахани и гладил коня по холке, между плечами, там где начиналась роскошная грива животного, пока тот немного не успокоился.
– Пойдем со мной, Даэв! – попросил коня юноша и мягко, но уверенно повел его в нужном ему направлении, дальше на юг, вниз по склону в маленькую долину, по дну которой извивалась узенькая речка.
Юноша и конь шли рядом какое-то время. Ахани поглаживал коня и разговаривал с ним, рассказывал все, что произошло с ним за последние два дня и ему становилось легче идти, тяжесть из ног исчезала.
Даэв был хорошим слушателем. Он чутко прислушивался к спокойному голосу человека, иногда всхрапывал в ответ на его злые слова или мотал шеей, вздымая копну своей густой, черной как ночь гривы.
Прошло время и Ахани попробовал влезть на спину коню, и тот ему позволил. Юноша осторожно взялся за гриву и мягко направил скакуна в нужном направлении.
Так, верхом, Ахани оказался в длинной извилистой долине, посередине которой текла быстрая река. Вдоволь, до ломоты в зубах, напившись и набрав свой бурдючок, он снова влез на Даэва и направил коня вдоль реки по ее берегу, благо что текла она на юг.
Скоро начало темнеть и Ахани развел костер, чтобы пожарить маленькую куропатку, подстреленную им по дороге. Позже, когда юноша лакомился горячим дымящимся мясом возле мерцающих углей потухшего костра, он достал из поясной сумки два маленьких куска лепешки, что приготовила его мать и осторожно откусил маленький кусочек, тщательно и не торопясь он насладился его вкусом, а то что осталось спрятал обратно.
Насытившись, Ахани завернулся в волчью накидку, которую до этого оттер от крови, и лег спать, греясь возле тёплых углей.
Сон не шёл. Ахани думал о своих близких, их улыбающиеся образы мерцали в его сознании, потом он вспомнил лица строгой матери и растерянной сестренки, измазанные копотью и расчерченные следами от слез, и сердце его наполнила глухая злость. Он мечтал добраться до Мартана, представлял как вцепится ему в горло и перегрызет его зубами.
Ещё Ахани не понимал, зачем они сделали все это? Что ими двигало и какая цель у всех этих злодейств? О чем были разговоры Мартана со старейшиной Вьясой и намеки Анхры. И при чем тут его старший брат Ману, уже давно сгинувший за горами на юге.