Ахиллесова пята
Шрифт:
– Ей-ей, мне бы действовать свободно, я бы ее живо приструнил, проворчал Тим.
– Пожалуйста, даю тебе полную свободу действий, - старик с епископской величественностью повел рукой.
– Это в моих интересах еще больше, чем в твоих, а то, боюсь, дело зайдет так далеко,
– Он встал и похлопал Тима по плечу.
– Ты славный парень, - сказал он, - я твоей услуги не забуду. Вутчер тоже ничего, только жена его заездила.
В тот же день епископ стоял у окна и, заложив руки за спину, наблюдал, как Тим Лири нагружает на грузовики товары, которые, как полагал епископ, давно вывелись в этом мире: коробки чая, мешки сахара, ящики масла. Нелли за все это время не высунула носа, но вечером, когда она приоткрыла дверь и произнесла: "Обед на столе, милорд", епископу был подан обед, каких приходится один на тысячу: сочный ростбиф с жареной картошкой и с нежнейшим зеленым горошком, плавающим в масле. Епископ ел и ел в свое удовольствие, но так ни разу и не обратился к ней. Он размышлял над тем, как ради этого обеда ему пришлось льстить и унижаться, ему, старику, которому ждать ужз нечего.
После обеда он удалился в кабинет и взял с полки историю епархии, которая частенько утешала его в прежние годы, когда, читая ее, он представлял, как будет выглядеть его имя в будущих изданиях. Одпако в этот вечер она лишь ухудшила его настроение. Читая о епископах, которые возглавляли епархию до него, он не находил никого, чье имя было бы запятнано скандалом.
Исключение составлял один епископ
Но тут дверь отворилась, и в комнату робко заглянула Нелли.
– А теперь вы как себя чувствуете?
– прошептала она.
– Оставь меня в покое, - отозвался он сухим тоном, даже не подняв глаз.
– Мое сердце разбито.
– Нет, сердце тут вовсе ни при чем, - возразила она.
– Это говядина виновата. Она недостаточно отвиселась. Такие уж мясники у нас в городе ни один не потрудится подвесить говядину. Может, взбить вам омлет?
– Ступай прочь, я сказал, - он отвечал резко, но она расслышала в его голосе слезы.
– Вы правы, - согласилась она.
– Чего хорошего в яйцах? Одна мутная вода. Ох, господи, так, может, шкварочек поджарить?
– Не хочу я никаких шкварок, женщина!
– вскрикнул он страдальчески.
– И верно, никуда они не годятся, - подтвердила она печально.
– Что в них? Кожа со щетиной, и только.
Нет, лучше всего скушать сейчас славный сочный кусочек лимерикского окорока с картофельным пюре и петрушкой в молочном соусе. Сразу как новенький станете.
– Хорошо, хорошо!
– закричал он гневно.
– Делай что хочешь, только оставь меня в покое!
Даже обещанный окорок не развеял его горя. Он знал: если женщина обещает, что сделает вас новеньким, можете не сомневаться, быть вам раньше времени стареньким.