Аид

Летова Мария

Запрыгиваю в салон старого потрёпанного седана и включаю печку, потирая замёрзшие руки.

Осматриваюсь, удостоверившись в том, что стемнело достаточно.

Медленно трогаюсь, зачем-то прижавшись к рулю. Пробираюсь вниз по улице, не включая фары.

Через триста метров торможу и делаю глубокий вдох.

Я никогда не творила ничего подобного, клянусь…

Сердце начинает разгоняться, пока дрожащими руками заматываюсь в шарф до самых ушей. Я понимаю, это полный идиотизм,

но не хочу рисковать.

Успокойся ты!

Мира, в случае чего, внесёт залог и наймёт адвоката!

Нервно смеюсь, стреляя глазами по округе. На часах почти десять вечера...

Выхожу из машины, прихватив красную аэрозольную краску. Убедившись в том, что поблизости никого нет, подлетаю к кофейне, которая так долго портила мне жизнь.

Она уже час как закрыта. Вся озаренная милой неброской подсветкой, на которую у меня самой не было денег!

Снимаю крышку с баллончика и, взболтав, оставляю прощальные подарки своему конкуренту.

Подпрыгивая и очень торопясь, украшаю стёкла, дверь и фасад огромной надписью “СВИНЬЯ”, оставшиеся места украшаю “свиньями” поменьше.

В моей крови бурлит дичайший адреналин, потому что в отражении я вижу людей, высыпавших на улицу из соседних заведений.

С писком я бегу к машине и запрыгиваю на водительское кресло, трогаясь раньше, чем захлопнулась дверь.

– Адьёс, урод… - шепчу, вцепившись холодными руками в руль.

Меня трясёт, даже когда понимаю, что за мной никто не гонится.

Смеюсь, а по щекам катятся слёзы.

Уже возле своего...нового дома позволяю себе заплакать по-настоящему. Уронив голову на баранку и нажав лбом на клаксон.

Да.

Иногда перемены в жизни - это чертовски приятно.

Глава 3. Тина

– О, мамочки...
– стону, закатывая глаза.

Чили с серьёзным видом исследует пространство под безлистым кустом, недалеко от старой брусчатой дорожки, ведущей к дому, прежде чем, наконец-то, сделать СВОИ ДЕЛА.

Назад и вперёд, вперёд и назад.

Снова и снова.

Это может длиться до пяти минут.

Это сложный ритуал, который зависит от всего. Не прервут ли его, дует ли ветер, или, не дай Бог, в пределах пятидесяти метров появится другая собака. Чтобы Перчик не отморозил почки, я напялила на него вязаную собачью толстовку с капюшоном.

Переминаясь с ноги на ногу от холода, прячу подбородок в ворот своего свитера. На мне пальто, домашние тапки, пижамные штаны и огромные вязаные носки, но ледяной ветер пробирает до костей, а ведь ещё только октябрь!

Вернее, уже октябрь.

В последнее время мои дни пролетают с сумасшедшей скоростью. Мои дни совершенно безумные.

Я

никогда не занималась чем-либо в таком темпе и с такой самоотдачей.

Я сейчас говорю о нашем доме, или центре помощи, хотя это по сути одно и тоже, ведь мы будем жить в нём вместе с нашими гостями.

Я стала частью чего-то действительно значимого. Благодаря Мире и её миллионам.

Я узнала, что в городе нет ни одного подобного заведения!

НИ. ОДНОГО.

Мы должны это сделать, чёрт возьми! Просто обязаны!

Сжимаю колени, покрываясь мурашками и готовясь к финалу собачьего балета. Достаю из кармана рулон с пакетами и отрываю один задубевшими пальцами.

– Слава богу...
– бормочу, собирая какашки Чили, и подхватыватываю его раньше, чем он начал гонять палые листья по дорожке.

Зажав собаку подмышкой, быстро семеню к дому. Взбегаю на крыльцо и вхожу внутрь.

Дом сотрясают звуки работающих дрелей и стуки молотков. Первый этаж весь замотан в плёнку и строительные леса, работает ремонтная бригада.

Всего в доме десять комнат. Шесть на втором этаже и четыре на первом, помимо гостиной, кухни, огромного подвала и такого же чердака.

Мы заняли комнаты на первом этаже. Я не очень - то привыкла к таким большим пространствам, где до холодильника можно доехать на самокате.

Пробегаю мимо холла прямиком в кухню, где опускаю Чили на пол и подхожу к плите погреть руки.

Бросаю пакет в мусорное ведро, не спеша раздеваться, потому что у нас беда с отоплением, а осень в этом году какая-то обезумевшая.

– Брррррррррррр… - передёргиваю плечами, когда по телу начинает растекаться тепло.

Чили рисует восьмёрку у моих ног, громко лая.

– Вон… съешь бульона… - кивает наша экономка Фатима на дымящуюся чашку, которая стоит на столе.

– Ооооо… божественно… - бормочу я, глотая слюну.
– Спасибо...

Фати разминает тесто, громко шлёпая его о стол. Эта святая женщина знает толк в готовке. Если бы не она, мы бы уже умерли с голоду, потому что ни я, ни Мира готовить не умеем.

Мой желудок жалобно урчит.

– Смотри, а то ветром унесёт, - качает головой Фати.
– Тебе нужно поднабрать, ты же как скелет…

– Не преувеличиваяй… - фыркаю я, заглядывая под крышку одной из кастрюль.

Мммммм… это рагу...

В моём теле всё довольно усреднённое. Да и в моём лице тоже. Никаких особенно выдающихся частей, вроде длинных ног, как у Миры, или голубых глаз, как у неё же. Нет, во мне всё предельно традиционное.

Это не хорошо и не плохо. Я симпатичная, вот и все. Ладно, я очень даже симпатичная, но кого это волнует, если моя жизнь бесконечные долги?