Академия двулапых

— От неё одни проблемы! Вечно одни проблемы! — кричала мать.

— Ты же знаешь, Кира не нарочно, — пытался защитить меня отец. — Просто она…

— Бедовая? Не способна и шагу ступить, чтобы куда-нибудь не вляпаться?!

Я уже успела взяться за ручку двери, но застыла, крепко сжав зубы. Последнее, что мне сегодня было нужно, так это войти в гостиную в разгар ссоры родителей. Ссоры, посвященной мне и очередной неприятности, в которую, как правильно заметила мать, я вляпалась. По самые уши вляпалась.

Я собралась, было, на цыпочках

уйти прочь, как случилось нечто совершенно безумное. Безумнее всего остального, с чем доводилось сталкиваться прежде. А уж по части этих самых безумств я могла переплюнуть любого сверстника в городке.

— Как ты можешь говорить так о нашей дочери? — попытался пристыдить отец мать, которая всегда была строга со мной. Гораздо строже, чем со старшими братьями. Эти двое бедокурили не меньше, но их выходки прощались матерью из раза в раз.

— О нашей дочери?! — возмутилась она громче прежнего. — Кира мне не дочь! Ты заставил ее принять! Я никогда этого не хотела, но ты… Ты! Мне пришлось проститься с родными краями, чтобы скрыть правду!

Я отшатнулась от двери, ощущая себя так, будто получила оплеуху с разворота.

Заставил принять?

Ого…

— Говори потише, — приказал отец, причем, явно сделал это сквозь зубы. — Или хочешь, чтобы все узнали правду сейчас?

Он сказал что-то еще. Мать ответила. Но я едва ли была в состоянии разобрать хоть слово. На глаза навернулись слёзы. Не горя, а скорее обиды. Так вот почему мне вечно доставалось. Но разве я виновата? Я что ли заставила себя принять?

Ноги понесли меня прочь. Куда? Да черти знают. Главное, подальше от дома, где ссорились не совсем родители. Точнее, один родитель и та, кто ненавидела меня за его грех…

…Я шла вдоль двух и трехэтажных добротных каменных домов. Шла так быстро, что то и дело путалась в длинном подоле скромного зеленого платья, цвет которого не слишком подходил к моим рыжим волосам. А впрочем, к ним мало что подходило. Разве что красный, который приличным девушкам использовать не полагалось. Соседи провожали меня хмурыми взглядами. Видно, успели узнать о недавнем скандале. Том самом, из-за которого и разгорелась ссора дома.

— Не стоит расстраиваться. Это же не конец света. Ты — это всё равно ты.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Ибо это сказал рыжий пес, увязавшийся следом. Он жил у нас дома и звался благородным именем Ричард. Так решил мой брат Тэдди. Младший из двух. Но пёс больше ладил со мной. По особой причине. Я ничего не ответила, чтобы не привлекать и без того досадное внимание окружающих. Заговорила с Ричардом, лишь оказавшись в лесу, который начался аккурат за нашей улицей. Благо мы жили на самой окраине городка.

— Сто раз просила не заговаривать со мной у всех на виду! — бросила я сердито и плюхнулась на траву. — Смерти моей хочешь?

— Так никто ж, кроме тебя, моей речи не понимает, — отозвался Ричард. — И я это… просто поддержать тебя хотел.

— Так ты знал?

— Я много чего слышу, — ответил Ричард уклончиво. — Люди свободно болтают при мне всякое.

— Мог бы и сказать.

— Зачем? Тебе мало проблем в жизни?

Я усмехнулась. В чем-то Ричард прав. Иногда лучше ничего не знать.

— К тому же, я подозревал, что ты сама догадывалась.

— А вот и нет…

Это была

чистая правда. Следовало что-то заподозрить, пожалуй. Но я всегда считала, что моя мать просто из тех женщин, которые обожают сыновей, а на дочерях регулярно вымещают плохое настроение. Такое ведь не редкость.

— Не горюй, — вновь посоветовал Ричард. Может, и к лучшему, что эта злыдня тебе не мать.

Я тяжко вздохнула и обняла пса. Что тут скажешь? Хорошо, когда рядом есть хоть одна добрая душа. И неважно, что это просто пёс. Зато пёс, которого я понимаю. Пусть даже это очень плохо. Не только по меркам нашего крохотного второсортного мирка, но и для всех остальных миров. Даже для основного — Артрэйна. Места, в котором мне никогда не побывать. Ибо рожденным в грязи ни за что не взлететь.

— Ты чего тут расселась? Никак прячешься после того, что натворила.

Я вздрогнула в очередной раз за этот насыщенный день. Затем сердито уставилась на тетку Дору, опиравшуюся на кривоватую палку. На самом деле, по возрасту эта жительница нашего городка была гораздо старше, чем просто тётка. Но бабкой ее никто бы назвать не посмел. А госпожой Доротеей не позволяли приличия. Всё-таки она была сослана из верхнего мира, а с такими обычно не церемонились. Вот именно — обычно. Тётка Дора сохранила дар. Он был из тех, что не выводятся, как бы того ни желали маги из судейских. А местные с удовольствием им пользовались, что позволяло обладательнице жить безбедно.

— Что вы тут забыли? — осведомилась я. — Вам же обычно всё приносят. И грибы, и ягоды. Да и всё на свете. Лишь бы совет о будущем дали.

— Поговори у меня, пигалица неблагодарная! — прикрикнула тётка Дора.

Но я знала, что это напускное. Она хорошо ко мне относилась. Даже на работу взяла: пол помыть, мусор вынести, одежду постирать. Я приходила трижды в неделю и получала небольшую плату, позволяющую вносить лепту в семейный котёл. Кстати, именно тётка Дора объяснила мне в раннем детстве, почему опасно открывать мой секрет. Услышала, как я пятилетняя болтаю с кошкой на улице и надавала по губам. А когда я перестала реветь, отвела к себе, напоила чаем с конфетами и велела не делать так больше на людях. Да, родители пока считали, что я просто играю, изображая беседы то с кошками, то с собаками, то с другой домашней живностью. Но рано или поздно кто-нибудь заподозрит неладное, и тогда мне конец. На вопрос «почему», тетка Дора объяснила, что жила раньше в верхнем мире одна злая магичка. Много чего наворотила, прежде чем с ней смогли расправиться. Только она одна за всю историю умела понимать зверьё. Коли кто узнает, что я тоже так могу, решат, что я тоже злая, и захотят избавиться заранее, а не станут ждать, пока вырасту. С тех пор я тщательно скрывала свой необычный дар.

— Чего ревешь-то? — спросила тетка Дора. — Сожалеешь о собственной глупости? Это ж надо было так опростоволоситься с Матильдой и ее подружками.

Я резким движением вытерла обе мокрые щеки и кивнула. Пусть она думает, что дело в недавнем происшествии. Рассказывать о родительской тайне я не собиралась даже ей. Ни к чему это. Хватит мне рыжих волос, считавшихся в нашем мире проклятием, и загадочного дара с мрачной историей. Коли пойдет слух, что я еще и незаконнорожденная, тогда точно останется в реке топиться.