Академия Печатей
Шрифт:
«Очередной бред», – фыркнула я, поднимаясь на ноги.
Правда листовку обратно в урну я не бросила, положив на стол. Думала пойти переодеться, как вдруг мой взгляд приковался к стакану с водой, стоявшему рядом с тетрадями и дневником.
«А что если…» – в голову пришла безумная идея.
С одной стороны я очень боялась размочить и уничтожить бумагу, с другой же меня распирало от любопытства проверить догадку.
Поколебавшись ещё мгновение, я осторожно свернула флаер и медленно опустила его одним краем в воду. Бумага зашипела и запузырилась как конфета-шипучка. От неожиданности я даже
Когда процесс завершился, я приблизилась к стакану, разглядывая успокоившуюся субстанцию. Вода стала гуще, по консистенции ближе к киселю, а по цвету к молоку, в котором почему-то плавали блёстки.
– Ух ты, – вырвалось из меня, а следом в памяти всплыла надпись:
«Выпей меня!»
Решиться оказалось несложно, и уже в следующий миг я держала у своих губ стакан, из которого мне в рот сползала вязкая жидкость. Вкусом она не отличалась от самой обычной воды, хоть меня и преследовало неприятное ощущение, будто я глотаю сопли.
Не успела я опустошить стакан, как меня с ног до головы окатило водой. Не ледяной, но и не тёплой. Ровно такой, чтобы не продрогнуть, оказавшись промокшей до нитки.
Пришло осознание, что я нахожусь под неким водопадом, а дальше, за бушующим потоком воды, проглядывалась вовсе не моя комната…
Дыхание спёрло, однако я сделала шаг вперёд. Вышла из-под водопада и очутилась в тёмном коридоре с очень высоким потолком, конца которого я даже не видела: казалось, он уходит далеко в небо. С меня всё ещё ручьём стекала влага, прямиком на чёрный мраморный пол из крупных квадратных плит. А по обе стороны от меня из воды выходили такие же промокшие и растерянные подростки.
Как и я, они замирали, едва выйдя из потока, но были и те, кто неуверенно двигался вперёд. Проследив за ними глазами, я заметила турникеты, а над ними вывески на разных языках мира. Я смогла прочесть две: «Регистрация» и «Registration”, что означало одно и то же. Осторожно двинулась к той, что была написана на родном языке, хоть я и преуспела в изучении английской речи в школе.
Я неуверенно шла вперёд, обхватив своё мокрое малиновое платье руками. От тяжести воды корсет начал сползать вниз, а потому мне пришлось его придерживать, чтобы не остаться вовсе без одежды.
Пройдя мимо турникетов, я оказалась у некого подобия банкомата, разве что с экраном больше и картинкой чётче тех, что стоят у входов в метро и выдают наличность. Подойдя к нему поближе, я увидела кириллицу на клавиатуре и русский текст на мониторе, который гласил: Представьтесь.
Я машинально ввела полное имя: Бронина Полина Сергеевна
Дальше программа спросила меня, хочу ли я принять возможность понимать местную речь: Да/Нет
Я осмотрелась по сторонам, заметив у других банкоматов таких же растерянных и мокрых ребят. На одной девушке, равно как и на мне, красовалось выпускное платье, а ещё был босой парень в пижаме. Все мы глазами искали объяснение происходящему, но неминуемо возвращались к своим экранам.
Я нажала «Да», после
Поколебавшись буквально мгновение, я всунула палец туда, куда указывала мигающая на дисплее стрелка, изображённая прямо под текстом. Что-то резко укололо меня в подушечку, и я одёрнула руку. Мой палец кровоточил.
Я подняла глаза обратно на монитор в поисках объяснений, где уже виднелось новое послание: Соотношение голубой крови составляет один к трём.
Не успела я задаться вопросом, что всё это значит, как из отделения внизу высунулась тонкая пластинка. Присмотревшись, я поняла, что это покровное стекло для микроскопа, а под ним алое пятно крови с крошечными вкраплениями голубых кристаллов.
«Неужели это моя кровь?!» – я обомлела, но почти сразу переключилась с этой мысли на вылезший вслед за образцом очередной белый с золотыми буквами листок. И тут же принялась за чтение:
ГРУППА АБИТУРИЕНТОВ № 2
Мы рады сообщить, что вы допущены к отбору!
Проследуйте в главный зал за дальнейшими инструкциями.
А с обратной стороны пометка: Не выбрасывать!
Я подняла глаза и заметила впереди высокую деревянную дверь, к которой неуверенно направлялись закончившие с банкоматами ребята. По инерции я точно также медленно двинулась вслед за ними, крепко вцепившись в листок, а между пальцев зажав стёклышко с образцом собственно крови. Второй рукой я всё также придерживалась сползающий корсет.
Одной из последних я вошла в некий зал с грубой средневековой отделкой: массивные колонны с резным узором, каменные скамьи и тяжёлые пурпурные портьеры на вытянутых окнах. По обе стены от двери на скамьях сидели молодые люди и внимательно следили за каждым входящим внутрь. А мы всё шли вперёд своей промокшей и растерянной группкой, пока не упёрлись в возвышенность в конце зала, напоминающую сцену школьного актового зала, в центре которой стоял усатый дядечка. Тот самый, что приходил в мою школу с листовками. Я сразу его узнала, хоть и одет он был иначе. Теперь на нём красовался тёмно-фиолетовый мундир с ниспадающей с одного плеча серебряной накидкой. Мужчина доброжелательно окинул нас взглядом, я же заглянула ему за спину, увидев там ещё три огромных окна, но уже без занавесок.
В самом правом виднелся незнакомый мне город, который внезапно сменился пейзажем невиданной природы: кроны деревьев имели бирюзовый оттенок, а небо над ними украшали причудливой формы облака и золотые звёзды в разгар дня.
Я перевела взгляд на центральное окно и сразу признала в нём Кремль. Картинка быстро сменилась, и вот я уже смотрю на Эйфелеву башню, а чуть позднее на зелёный нетронутый лес.
Переведя же взгляд на последнее, самое левое окно, я не увидела в нём ничего, кроме большого чёрного пятна в деревянной раме. Будто бы смотрю в выключенный телевизор.