Академия

Левин Анна

Сил на эмоции уже не осталось, так что я со вздохом спросила:

— Теперь хоть скажешь, кто твоя невеста?

— Дочь Казимирова.

— Что?!

Неожиданно силы нашлись, и меня пробрал истерический хохот.

— Да ты с ума сошел! Все это время ты был помолвлен с дочерью крола, и молчал об этом!

Продолжал встречаться со мной, наплевав на опасность, грозящую мне! Я ведь встала на пути самой принцессы! Как же так, Матвей!

— Элиф, я…

— Уходи! Уходи, пожалуйста.

— Давай поговорим, я не хочу, чтобы ты возненавидела меня.

— Никакой ненависти, просто я в очередной раз убедилась, что вы привнесли в мою жизнь слишком много лжи. Да и я была хороша, потакала вам, не замечая знаков.

— Я не хотел тебе лгать, но у меня не было выбора! Круторогов запретил говорить тебе правду о нем, а о невесте ты знала, хотя имя я скрыл, чтобы не испугать тебя.

— Ты прав, я знала о невесте, но продолжала встречаться с тобой, упрямо закрывала глаза на недостойное поведение со своей стороны. Другую девушку я бы осудила за такое, но, когда дело касается нас самих, — мы очень быстро пересматриваем свои моральные принципы.

— И что теперь, ты откажешься от меня?

— А у меня есть какие-либо права на тебя?

— Тебе принадлежит мое сердце.

— Но чего же ты хочешь от меня? Скоро ты женишься на дочери крола, а какая судьба ожидает меня? Я больше не хочу быть третьей лишней, не хочу быть девушкой, которая лезет в чужую семью, вклинивается между женихом и невестой.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, безмолвно продолжая спор взглядами. Он не хотел мириться с нашим расставанием, но я не уступала, и в итоге Матвею пришлось капитулировать.

— Я не стану принуждать тебя. У нас действительно нет прав друг

на друга, хотя я отдал бы многое, чтобы ты носила фамилию своего отца, и мы имели бы шанс быть вместе.

— Я тоже этого желала бы, Матвей.

— Помни, ты всегда можешь обратиться ко мне, я сделаю все для тебя.

— Я знаю это. И всегда буду испытывать благодарность за твою любовь и доброту.

Его лицо дрогнуло, он стремительно развернулся, и ушел.

— И я люблю тебя, Матвей.

Слова, сказанные в пустой комнате, надолго повисли в воздухе, и ранний закат стал свидетелем моих долгих рыданий.

Первая любовь, первое расставание. Говорят, первые чувства — самые сильные, запоминающиеся на всю жизнь. Если это так — мне стоило бы умереть прямо сейчас, незамедлительно, потому что я не хочу до конца своих дней ощущать эту боль и опустошение. Постаралась призвать образ Ярогнева, Хельги, Демьяна или какого-либо другого парня, чтобы убедить себя, что не все потеряно, на Матвее жизнь не заканчивается, но вышло с точностью до наоборот. Наверное, должно пройти много времени, чтобы эта рана затянулась, и я смогла думать о ком-нибудь еще.

Вскоре холод привел меня в чувства: я оделась потеплее, заказала ужин, укуталась в плед, и взяла первый попавшийся подарок из большой кучи. Это оказалась книга, завернутая в красивую праздничную упаковку. «Весточка весны» — значилось на обложке. Увы, в действительности у нас лишь заканчивалась осень, до прекрасной поры расцвета было еще далеко, но само название и мысли об обновлении природы, о новой жизни, о новой весне вызвали слабую, но искреннюю улыбку. Ночь всегда сменяется днем, после самых лютых морозов тают снега, расцветают деревья.

Кто знает, что нас ждет впереди?