Акцент судьбы
Шрифт:
Через двадцать минут навстречу преследуемой группе были выпущены имитаторы, а корабли эскадры, прижавшись друг к другу, прикрылись помехами и легли на новый курс. Адмирал Тоси предоставил на мостике Киму свой терминал, и теперь дальнейшие варианты операции обсуждались в его присутствии.
— Сейчас противник анализирует наш маневр. С его точки зрения, все так и должно быть. То есть они решат, что мы пытаемся атаковать их передовую группу, и поэтому перейдут на торможение. Еще через двадцать минут расстояние между ними и имитаторами станет достаточным для выявления обмана, и они снова кинутся
— И все-таки вы уверены, что нам ничего не грозит?
— Отчет картографической экспедиции по несчастному случаю с исследовательским кораблем; они тогда в последний момент успели укрыться в верхних слоях атмосферы газового гиганта и провели там два цикла излучения пульсара, а нам нужен один. Судя по их данным, уровень вторичного излучения для нас не будет особенно опасен.
— Даже если нам не удастся проскочить зону, надеюсь, вместе с нами погибнет немало врагов, а это великое дело, — произнес адмирал. — Сейчас главное — пойдут ли они за нами, и почему бы им не пойти всей флотилией?
— Господин адмирал, противник далеко не глуп и очень осторожен. Имея такое преимущество, он не рискнет посылать в зону все свои корабли, ему достаточно иметь двукратный перевес настигающей нас группы.
— Как вы считаете, через какое время следует ждать ответной реакции противника?
Ким пожал плечами:
— Тут слишком много факторов, а я не Господь Бог.
— А вот в этом я начинаю сомневаться, — тихо сказал адмирал, повернувшись к принцу.
Настроение на мостике сразу улучшилось, дисциплина по-прежнему соблюдалась, но вахтенные начали перебрасываться коротким фразами, и стали иногда появляться улыбки. Заметив это, адмирал громко заявил, что все это пока из области предположений, и потребовал серьезного отношения к делу.
Время шло, и напряжение на мостике нарастало, ждали реакции противника, пойдет он за ними или нет. Противник медлил, в ответ на изменение курса эскадры Аффена противник тоже немного скорректировал свой курс, но все еще двигался к кромке зоны, надеясь, что это всего лишь тактический ход.
— Изменение курса передовой группы противника! — Сообщение прозвучало как выстрел, и на мостике кто-то не выдержал и восхищенно вскрикнул, послышался легкий смешок.
— Разделение второй группы. Образовавшаяся группа кораблей движется пересекающимся курсом.
— Ну вот и все! — облегченно вздохнул адмирал. — А не пора ли нам перекусить, господа? Насколько я знаю, в Содружестве к этому относятся весьма серьезно. Как там у вас говорят? — И адмирал вопросительно посмотрел на Кима.
— «Война войной, а обед по распорядку», — подсказал Ким.
— Вы не составите нам компанию, лейтенант?
— А это удобно?
— Ах, молодой человек! Даже если бы вы не имели чести быть другом принца, все равно
— Адмирал, вы слишком расточительны, — вмешался принц. — Лейтенант ничего в этом не смыслит. Он просто проглотит бальзам и пожалуется, что в нем слишком мало спирта.
— Ну что ж, будем развивать вкус. Надо же когда-то начинать. И, ваше высочество, насколько мне известно, восемнадцать лет вам исполнится только через семнадцать дней. Зная приверженность-законам вашего отца, я не вижу возможности предложить вам спиртное.
— Адмирал, как вы себе это представляете? — возмутился принц. — Все будут сидеть за столом, пить божественный напиток, а принц Аффена его даже не попробует. Это оскорбление королевского дома.
— Если ваше высочество сумеет найти возможность при этом не нарушить закон, — хитро прищурился Тоси, — я с удовольствием предложу отведать этого чудесного напитка.
Принц остановился, растерянный, он несколько раз порывался что-то сказать, но, видимо, в голову не приходило ничего путного. В конце концов он с надеждой посмотрел на Кима. Ким беззвучно из-за спины адмирала произнес только одно слово — «Аламор». Принц замер, но тут же расплылся в улыбке:
— Все в порядке, адмирал, разрешение даст виконт Аламор, по закону он уполномочен решать такие проблемы.
— Вот видите, он и вас спасает, — кивнул на Кима адмирал. — Выходит, он и законы наши знает лучше нас.
Спустя три с половиной часа эскадра Аффена взяла курс на газовый гигант, через двадцать минут противник заподозрил неладное и, изменив курс, резко увеличил ускорение, однако такой маневр уже был предусмотрен Кимом. Это означало, что противник, несмотря на отсутствие данных о графике циклов излучений, догадался о ловушке, но точка возврата была уже пройдена, и он, перейдя на максимальное ускорение, пытался проскочить опасную зону. Когда прошло это сообщение на мостике, вахтенные офицеры оживленно стали переговариваться. Тоси повернулся к Киму:
— Вы рассчитали удивительно точно, лейтенант. Но противник у меня вызывает уважение: разгадать, что мы ему уготовили, не имея практически никакой информации. Во главе этой эскадры стоят талантливые командиры.
— Это, скорее всего, опыт. Они уже давно ведут войну, — предположил Ким.
— Хорошо, пусть это их опыт, а откуда он взялся у вас, лейтенант? Они разгадали — у них большая практика, но вы разгадали, что они разгадают, и именно сейчас. Интересно, что происходит у них на кораблях? Они смогут еще увеличить скорость?
— Нет. Их корабли идут с максимально возможным ускорением. Это означает, что половина экипажей погибнет через полчаса, потому что мне точно известно, что на их кораблях противоперегрузочными капсулами снабжена только та часть экипажа, которая минимально может обеспечить боевые возможности корабля. Более того, реакторы у их кораблей не могут выдержать длительной перегрузки. Даже если бы они успевали проскочить опасную зону, до сорока процентов кораблей превратилось бы в пыль, а остальные еще часа полтора были бы небоеспособны. Так что они не могут выдержать и это ускорение. Это шаг отчаяния.